ХРЕНОВУХА

 

 

                                                                  Владимир Шпаков

     

                          ХРЕНОВУХА

                           

                                 Комедия в двух действиях

 

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

 

МАРИША – буфетчица в маленьком театре, 25 лет.

АГНЕССА – владелица маленького театра, 40 лет.

ВЛАД – московский продюсер, 40 лет.

ПЫЗИН – актер из труппы маленького театра, 60 лет.

 

 

       Действие первое.

 

Сцена 1.

В фойе маленького театра просыпается Влад. Он лежит на диване со спинкой, стилизованной под ванну. Вначале над кромкой ванны возникают его руки, затем ноги и, наконец, появляется всклокоченная голова. Влад медленно озирает помещение, вроде как не очень его узнавая. Слева видна буфетная стойка, за ней – полки с бутылками и закусками. На полу валяются пустые пластиковые стаканчики, одноразовые тарелки и поролоновые головы животных – бегемота, льва, белочки и т.п. Влад осматривает все это, но осмыслить, как видно, не в состоянии. Он с кряхтением поднимается, нетвердым шагом следует к стойке. Берет бутылку, прикладывается к ней, но та пуста. В остальных бутылках тоже ничего нет.

 

ВЛАД, Эй, буфетчица!   

 

Никакого ответа. Влад наливает в пластиковую чашку воду из чайника и жадно выпивает.

 

          ВЛАД. Люди! Куда все подевались?!

 

          По-прежнему никто не отвечает. Влад хлебает воду прямо из чайника, после чего направляется к расположенной левее входной двери, пытается ее открыть. Дверь оказывается запертой. Он подходит к еще одной двери, расположенной правее. Тот же результат. После этого он замечает плечики для одежды, что висят на крючках. Приближается к ним, проводит по плечикам рукой – те качаются.

 

          ВЛАД. Ни хрена не понимаю… Где все-то?! Была же куча народу!

 

          Он подходит к расположенному справа окну. Тянет на себя сворку, но внезапно включается сигнализация. Влад с испугом прижимает створку обратно. 

 

          ВЛАД. Черт бы побрал эту презентацию… Куда все пропали?!

 

          Он прохаживается по фойе, видит раскиданные по полу поролоновые головы животных. Влад пинает одну из них, затем натянуто смеется.

 

          ВЛАД. (обращаясь в пространство.) Агнесса, я все понял. Прекращай, хорошо? Да, я вспомнил, что тебя обидел. Предложил надеть это… (Берет в руки голову бегемота.) Или это? (Берет голову белочки.) Ну, неважно, главное – ты обиделась. Так вот признаюсь: был неправ. Чего не сделаешь на пьяную голову?! Вы же столько выкатили этой… Хреновухи вашей – умереть можно! (Приближается к стойке и берет одну из пустых бутылок.) А главное, мы всю эту хреновуху выпили! Так что давай закончим глупый розыгрыш. Ты отопрешь дверь, я перед тобой извинюсь… Нет, я встану на колени! Хочешь?

         

          В ответ молчание. Влад становится на колени.

 

          ВЛАД. Ну вот, стою. Теперь жду, когда щелкнет замок, появишься ты, и мы…  

 

          Из-за буфетной стойки появляется Мариша с подносом в руках.

 

Сцена 2.

 

          Мариша резко останавливается.

 

          МАРИША (с удивлением). Что с вами?!

 

          Влад пытается встать с колен, что получается не сразу.

 

          ВЛАД. Я, детка, ждал тебя.

          МАРИША: Меня?! В такой… позе?!

          ВЛАД. Я ждал, что в этом чертовом театре кто-нибудь появится. И меня спасет.

         

          Владу, наконец, удается встать.

 

ВЛАД. Ведь ты меня спасешь?

МАРИША. От кого?

ВЛАД. От плена обстоятельств.

МАРИША. Ах, от плена… А я смогу?

 

Начинает прибираться в фойе.

 

ВЛАД. Думаю, да. Для начала скажи, куда все подевались. И почему двери заперты. Это же дверь в зрительный зал?

 

Указывает на дверь, которая правее.

 

          МАРИША. В зал.

          ВЛАД. А эта – входная, так?

 

          Указывает на дверь, которая левее.   

 

          МАРИША (продолжая работу). У вас хорошая память.

          ВЛАД. Это, детка, профессиональное. Нужно помнить всех: актеров, режиссеров, кому сколько дать, какой будет откат…

          МАРИША. (с удивлением). Вы получаете откаты?!

 

          Влад смотрит на нее, как на ребенка.

 

          ВЛАД. Я – продюсер. От нижестоящих – получаю, вышестоящим – сам даю… Но это базар в сторону. Мне надо отсюда уйти, так что отпирай дверь.

          МАРИША. (останавливается, разводит руками). Извините, ключей нет!

          ВЛАД. Эй, не шути так! Быстренько мне открой!

          МАРИША. Какие шутки?! Ключи у Агнессы Сергеевны, она хозяйка заведения.

 

          Пауза, Влад утирает лоб.

 

          ВЛАД. Ну, дела… А где остальной народ? Тут же было не протолкнуться, человек сорок тусило в этом предбаннике!

          МАРИША. А вчера вы говорили: какое уютное фойе…

          ВЛАД (оглядывает фойе). Да? Ну, чего не скажешь на пьяную голову. Поставили в предбанник это сантехническое изделие (Указывает на ванну-диван.), соорудили буфетную стойку, - и театр готов!

         

          Собрав часть мусора, Мариша направляется к стойке.

 

          МАРИША. Еще вешалку сделали.

 

          Поставив поднос на стойку, она направляется к стене, где висят плечики. Проводит по ним рукой – они покачиваются.

 

          МАРИША. Вы же знаете: театр начинается с вешалки…

 

          Влад опять смотрит на нее, как на ребенка.

 

          ВЛАД. Не смеши меня, детка. Театр начинается с заключения контракта. Где черным по белому прописано: кому сколько, как делить навар… Короче, где люди?

          МАРИША. (вроде как не слушая Влада). Любите ли вы театр так, как люблю его я? То есть всеми силами души своей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного…   

          ВЛАД. Эй, любительница театра! (Щелкает пальцами). Я здесь!  

          МАРИША. (с неохотой выходя из роли). А я ушла в другой мир… Так вы спрашивали про людей?

          ВЛАД. Не про зверей же! Звери вот – на месте! (Опять пинает поролоновую голову).

       

          Мариша вновь принимается за уборку помещения.

 

          МАРИША. Люди разошлись. Все выпили – и разошлись.

          ВЛАД. Выпили всю эту… хреновуху?

          МАРИША. Ага, подчистую. Где только Агнесса Сергеевна таких гостей находит?

          ВЛАД. Но-но! Гости были, что надо! Потенциальные спонсоры!

          МАРИША. Пьют, как звери!

 

Тоже пинает одну из голов.

 

          ВЛАД. Звери не пьют. Пьет только царь природы, иначе говоря – человек. Но мы опять не о том. Они разошлись, а я, выходит, остался?

 

          Мариша относит очередную порцию мусора за стойку. Возвращается и усаживается на один из стульев.

 

          МАРИША (внимательно на него смотрит). Так вы ничего не помните?

          ВЛАД. Почему же ничего? (Неуверенно.) Все помню… Вначале Агнесса говорила речь. Потом была презентация нашего проекта…

          МАРИША. Ага, вы обещали, что раскрутите наш маленький театр. Он, мол, никому не известен, но это пока. Дальше будут антрепризы, гастроли, победы на конкурсах, в том числе международных…

          ВЛАД (бормочет). Про конкурсы я загнул, пожалуй… (Громко.) Дальше я помню – всех хреновухой обносили.

          МАРИША. Хреновухой обносили до презентации. И во время – тоже. А вы лично полграфина приговорили прямо во время речи Агнессы Сергеевны.

          ВЛАД. Ну да, ну да… Дальше, помню, гостям предложили расслабиться. То есть надеть вот эти головы…

          МАРИША. И почувствовать себя зверями в лесу.

         

          Пауза.

 

ВЛАД (неуверенно). И как они… Почувствовали?

          МАРИША. А то ж! Лев гонялся за зайцем, а бегемот вообще в ванну залез!

          ВЛАД. Зачем?!

          МАРИША. В воду захотелось.

          ВЛАД. Но это же декоративная ванна, какая вода?!

          МАРИША. А ему было по фиг. Плескался, фыркал, прямо натуральный гиппопотам!

          ВЛАД. Отморозок…

          МАРИША. И не говорите.

ВЛАД. Кто это был? Потенциальный спонсор?

          МАРИША. Это были вы.

          ВЛАД, Я?!

          МАРИША. Вы еще голову не хотели снимать, хотя Агнесса Сергеевна настаивала. Потом согласились, но тут же надели ее на Агнессу Сергеевну…

          ВЛАД. Стоп, это я помню! Агнесса обиделась, и  зря! Это ж совместная идея – чтобы люди расслабились, оказались в неформальной атмосфере, тогда и кошельки раскрываются…

          МАРИША. Думаю, Агнесса Сергеевна обиделась на другое.

          ВЛАД. Что же еще было?

          МАРИША. Вы пришли ко мне за стойку и начали… Ну, ухаживать за мной.

          ВЛАД. В смысле – приставать?

          МАРИША. В смысле да. Вы обещали сделать меня звездой, обещали главные роли в этом театре…

          ВЛАД (ошарашено). С какой радости?!

          МАРИША. Наверное, вы знали, что никто не любит театр так, как люблю его я.

          ВЛАД. Да брось ты эту байду! Я что – прямо на глазах Агнессы…

          МАРИША. Можно сказать, на глазах бегемота. Или бегемотихи? Она смотрела на нас… Извините – на вас сквозь прорези в этой голове. (Берет в руки голову бегемота.) И взгляд ее был ужасен!

 

          Пауза, Влад нервно ослабляет узел галстука.

           

          ВЛАД. Вот это уже серьезно…

          МАРИША. Наверное, поэтому она вас и заперла здесь.

          ВЛАД. Так это она двери заперла?!

          МАРИША. Ага. Я же сказала: ключи – у нее. Вы прилегли отдохнуть, а она – двери на замок! Ну, а после этого…

 

          Влад снимает галстук и сует его в карман. 

           

          ВЛАД. Это катастрофа…

          МАРИША. Не хотите узнать, что было после?

          ВЛАД (Истерично). Не хочу! Нет смысла, понимаешь?! Голова – мелочь, это бы она простила. Но она ведь жутко ревнивая! Отелло в юбке, она к этой буфетной стойке приревновать может!

 

          Стучит по стойке так, что подскакивают стаканы.

 

          МАРИША. Вы мне так всю посуду перебьете.

 

          Убирает со стойки посуду.

 

          ВЛАД. И посуда твоя – мелочь, потому что… Так, надо ей позвонить. Срочно!

 

          Лихорадочно шарит по карманам, достает мобильный телефон. Тыкает в кнопки, но дозвониться не может. Набирает номер еще раз – тот же результат.  

 

          ВЛАД. Черт, почему связь не доступна?!

          МАРИША. Потому что место такое. У нас ни один оператор не проходит. Вчера многие гости возмущались, разве не помните?

          ВЛАД. Вчера не было нужды звонить. А сейчас – есть! Неужели совсем не проходит?!

          МАРИША. Совсем. В одном месте берет, под потолком.

         

          Влад задирает голову.  

 

          ВЛАД. Под потолком?! А как туда… Ну, добраться?

          МАРИША. Лестницу нужно ставить. Стремянку. Это наш электрик обнаружил – забрался лампочку вкручивать, и вдруг его телефон зазвонил! Не звонил, не звонил, и раз - звонок! Но это нужно очень высоко забраться…

          ВЛАД. Высоко, низко – неважно. Давай стремянку!

          МАРИША. Она вон там стоит.

 

          Указывает за стойку. Влад идет туда, возвращается со стремянкой.    

 

          ВЛАД. Здесь ставить?

          МАРИША. Нет, левее.

 

          Влад устанавливает стремянку и лезет наверх. На очередной ступеньке он останавливается.

 

          ВЛАД. Достаточно?

          МАРИША. Нет, надо выше.

 

          Влад забирается еще на две ступеньки.       

 

ВЛАД. А так?

МАРИША. Теперь пробуйте…

 

Влад набирает номер и прикладывает трубку к уху.  

 

          ВЛАД (бормочет с досадой). И здесь связи нет…

          МАРИША. Тогда надо еще выше подняться.

          ВЛАД. Куда выше-то?! Последняя ступенька осталась!

          МАРИША. Вот с нее у электрика и получилось дозвониться.

 

          Влад делает еще шаг наверх, балансирует и опять набирает номер.

 

          ВЛАД. И здесь ничего!

          МАРИША. Значит, и с лестницы не дозвонишься. С одной стороны это хорошо: не надо публику предупреждать, мол, уважаемые зрители, просим отключить мобильные средства связи! С другой – не очень хорошо. У нас однажды актеру Пызину стало плохо на репетиции. Так скорую не смогли вызвать, пришлось на улицу бежать!

 

          Влад спускается с лестницы.

 

          ВЛАД. (в растерянности). Прямо ловушка какая-то: двери заперты, телефон молчит…

 

          Нервно расхаживает по фойе. Мариша внимательно на него смотрит.

  

          МАРИША (с недоумением). Но ведь здесь – я…

          ВЛАД (отмахивается). Да вижу! Только фига толку? Ты же двери не отопрешь, верно? И связь не наладишь…

          МАРИША (с обидой). Нет, вы точно ничего не помните…

          ВЛАД. (продолжает расхаживать). Так, двери, телефон… Окно! (Приближается к окну). Оно у вас что – под сигнализацией?

          МАРИША. Ага. Не успеете раскрыть, как охрана примчится.

          ВЛАД. Но мы же объясним…

          МАРИША. Долго объяснять придется. Они вначале в обезьянник сажают, а разбираются под утро.

          ВЛАД. Ты-то откуда знаешь?

          МАРИША. А у нас актер Пызин – ну, которому плохо было – как-то решил через окно вылезти…

          ВЛАД (хмыкает). Думал, что станет хорошо?

          МАРИША. Нет, это в другой раз было. Тогда Пызину и без окна было хорошо – он у нас тоже любитель за воротник заложить. В общем, вылез он наружу, а тут машина с охраной! Он возмущается, мол, я из здешней труппы, а ему – разберемся! И в стакан усаживают…

          ВЛАД. Куда усаживают?

          МАРИША. Это камера такая сзади, Пызин ее стаканом называл. Короче, через сутки освободили, благодаря Агнессе Сергеевне…

          ВЛАД (со вздохом). Нет, окно отпадает…

          МАРИША. Конечно, отпадает. Пока будете доказывать, что вы продюсер, что представляли проект – ваш поезд ту-ту!

          ВЛАД (что-то вспоминая). Постой-постой…

          МАРИША. Он же у вас через три часа, верно? Вы утром уезжаете, помните?

          ВЛАД (окончательно потерявшись). Японский городовой… Ну, попал, так попал! Агнесса, телефон, поезд…  

 

          Влад приближается к окну, смотрит на ночную улицу.

 

          ВЛАД. Вон - фонари горят, машины ездят, даже прохожие одинокие ходят… А мы как в тюрьме!

 

          Пауза. Мариша приближается и обнимает Влада.

 

          МАРИША (грудным голосом). Почему же в тюрьме? Владик, здесь же я!

 

          Влад отстраняется от нее.

 

          ВЛАД. В тюрьме с женщиной веселее, конечно, но… В такой ситуации – не греет.

          МАРИША. (гладит Влада по голове). А сегодня ночью – грело. И еще как!

          ВЛАД. (в недоумении). Не понял… Что ты имеешь ввиду?!

          МАРИША. Что у нас тобой… В этой декоративной ванне… Владик, я не знаю, как об этом сказать! Я же девушка!

 

          Влад опять утирает лоб.

         

          ВЛАД. Ни фига себе девушка… Затащила в это сантехническое сооружение, изнаси… Точно было-то? Не врешь?

          МАРИША. (вновь гладит его по голове). Было, Владик. Хотя затащила тебя туда не я. Это ты подхватил меня на руки и туда отнес.

          ВЛАД. Тоже на глазах Агнессы?!

          МАРИША. Нет, она к тому времени хлопнула дверью. И заперла ее за собой. Не знала, что в театре осталась я. Если б знала, выгнала бы, конечно, а так...

          ВЛАД. (обреченно). А так – тихий ужас…

 

          Прохаживается по фойе, затем останавливается.

 

          ВЛАД. Так, надо выпить. Срочно! У тебя осталась эта самая хреновуха?

          МАРИША. Для тебя, Владик, найдется.

 

          Уходит в кухню.

 

Сцена 3.

 

          Влад продолжает мерить ногами фойе. Пинает одну голову, другую, затем останавливается у окна. Увидев кого-то по ту сторону стекла, бурно жестикулирует.

          ВЛАД, Эй! Человек! Сюда глянь! Не на светофор – сюда! Я тебе покажу номер через окно, а ты сделаешь звонок! На минутку звонок, на полминутки! Ну, обернись, придурок! (машет рукой). Не обернулся…

 

          Влад достает мобильный телефон, тыкает в кнопки и прикладывает к уху. В трубке  молчание. Он приближается к лестнице и еще раз взбирается наверх. Достает телефон, но в этот момент за дверью в зрительный зал раздается шум. Влад замирает. Входит Мариша с подносом в руках, видит Влада и в испуге останавливается.

 

          МАРИША. Владик, осторожнее!

          ВЛАД. Ничего, опыт есть… А кто это там гремит?

          МАРИША. Где?

          ВЛАД, В зале. Шум какой-то был…

          МАРИША. (ставит поднос с графином и рюмкой на стойку). Это тебе почудилось.

          ВЛАД. Да точно был шум!

          МАРИША. В театре, кроме нас с тобой и этих зверюшек – ни-ко-го! И это замечательно!

          ВЛАД. Да уж замечательнее некуда…

          МАРИША. Слезь, пожалуйста. Если ты упадешь и разобьешься, мне будет очень неприятно.

 

          Влад слезает с лестницы.

 

          МАРИША. (наливает рюмку). Выпей. И стань опять таким, каким был пару часов назад.

          ВЛАД. (хмыкает) Кривым, что ли?

          МАРИША. Нежным. И ласковым.

 

          Влад крутит головой, затем опрокидывает рюмку.

 

          ВЛАД. Хороша… Сама делаешь?

          МАРИША. Ага. У меня особенный рецепт: здешним посетителям моя хреновуха так пришлась по вкусу, что они даже кофе не берут!

          ВЛАД. А вот я бы чашечку кофе… Хотя нет – давай еще хреновухи!

 

          Мариша наливает еще. Влад выпивает.

 

          МАРИША. Если честно, к нам многие ходят совсем не ради спектаклей. А чтобы моей хреновухи тяпнуть. И до спектакля заказывают рюмку, и в антракте, а бывает, что во время действия кто-нибудь выскочит из зала – и давай глушить!

          ВЛАД. Ну да, смотреть-то у вас нечего, это точно… А напиток хорош! Вроде как заново родился, совсем по-другому себя чувствую!

 

          Бодрым шагом прохаживается по фойе. Внезапно останавливается и смотрит на Маришу. 

 

          ВЛАД. Так мы с тобой, значит…

          МАРИША. (потупив глаза). Ну да, на этом диване…

          ВЛАД. И как – хорошо было?

          МАРИША. Очень! Ты меня поднял на руки, как пушинку, понес в ванну… То есть, на диван… Нет, я смущаюсь.

          ВЛАД. Не смущайся, детка, это профессиональное. Ты имеешь дело… С опытным, в общем, мужчиной. Жаль, не все это ценят.

          МАРИША. Я ценю!

          ВЛАД. И правильно делаешь. Значит, я подхватил тебя этими сильными руками (Протягивает вперед руки), понес к дивану, и мы предались любви?

 

          Мариша стыдливо кивает головой.

 

          ВЛАД. Нет, стесняться не надо. Что естественно, то не безобразно, слышала об этом?

 

          Мариша опять кивает.

 

          ВЛАД. И если ты встречаешь мужчину в расцвете лет, тебя автоматически должно к нему тянуть. Закон природы! Видишь этого льва?

 

          Берет голову льва и надевает ее.

 

          ВЛАД. Так вот львица сама отдается льву, ее прямо тянет к царю зверей!

          МАРИША. А бегемотиху к бегемоту? Тоже тянет?

          ВЛАД. (после паузы). С этим, думаю, сложнее…

 

          Снимает голову. 

 

          ВЛАД. (с досадой). Вот зачем на больное давишь?! Как вспомню этого бегемота, так худо делается… Ладно, давай еще пятьдесят!

 

          Мариша с готовностью наливает. Влад опрокидывает стопку.

 

          ВЛАД. Откуда вообще взялись эти головы?

          МАРИША. С детских утренников. Мы утренние спектакли показываем детям, на этом и выезжаем.

          ВЛАД. Ну да, репертуар у вас еще тот…

          МАРИША. Репертуар – хуже некуда. Да и актеры так себе, один Пызин чего-то стоит. Но он алкоголик, пьет еще больше, чем ты…

          ВЛАД. Но-но! Это профессиональное, продюсер должен пить и с тем, и с этим!

          МАРИША. Ну да, ну да. Так вот на продюсера со стороны и была надежда. Агнесса Сергеевна все уши прожужжала: вот приедет Владислав Борисович, он нас раскрутит! Он нам пьесы подберет, режиссера найдет, гастроли организует, чуть ли не за границей!

          ВЛАД. И организовал бы! Если бы не дурацкий вечер с этой хреновухой… Хотя ладно, чего вспоминать? Раскрутим ваш театрик захудалый, еще благодарить будете Владислава Борисовича!

          МАРИША. (после паузы). И меня тоже… Раскрутишь?

 

          Влад в очередной раз внимательно на нее смотрит.  

 

          ВЛАД. А я обещал?

 

          Мариша в очередной раз кивает головой.

 

          ВЛАД. (с интересом ее разглядывает). Что ж, можно попробовать. Фактурка в наличии, остальное – дело техники.

          МАРИША. Фактурка - это внешность?

          ВЛАД. Ага. Внешность – намбер уан, а то, что у тебя внутри – меня не интересует.

          МАРИША. Совсем-совсем не интересует?!

          ВЛАД. Ну, поскольку у нас кое-что было… В личном плане интересует, конечно. Скандальная ты или покладистая? Хитрая или дурочка? Жадная, как Агнесса, или щедрая, как…

          МАРИША. Как ты.

          ВЛАД. Ну да, как я. Я копейки не считаю, в отличие от некоторых. Просто хочу достойного вознаграждения. Хотите, чтоб я сделал из говна конфету? Платите бабосы!

          МАРИША. Бабосы – это деньги?

          ВЛАД. Бабосы – это бабосы… Так о чем мы там говорили?

          МАРИША. О том, что у меня внутри.

          ВЛАД. Ага. (прислушивается к себе) Но меня сейчас больше беспокоит то, что внутри меня. В одно место надо.

          МАРИША. (указывает за стойку). Это там, рядом с кухней.

          ВЛАД. Айн момент!

 

          Удаляется за стойку.  

 

Сцена 4.

 

          Когда Мариша остается одна, за дверью зрительного зала опять раздается шум. Мариша осторожно приближается к двери и прислушивается. Шум повторяется.

 

          МАРИША. (приглушенно). Прекрати там возится! Что?! Потом получишь! Да будет тебе хреновуха! Но позже! Спи давай!

 

          В этот момент появляется Влад, застегивает молнию на брюках. Довольный, он опускается в кресло и смотрит на Маришу. 

 

          ВЛАД. Значит, любишь театр?

          МАРИША. (отходя от двери). Очень люблю!

          ВЛАД. (хмыкает). Нашла чего любить… Это ж, как писал классик, лазарет больных самолюбий! Это ж змеиное гнездо! А если еще с талантом проблемы?

          МАРИША. Если проблемы, в театре делать нечего…

          ВЛАД. Не угадала, детка. Можно и обезьяну научить играть. Гамлета обезьяна не сыграет, конечно, и Раневскую – тоже. Но для антрепризы какой-нибудь вполне сгодится. А что такое антреприза? Это бабосы! Собрал команду, вставил туда звезду или звездуна – и дело в шляпе! Собственно, я в вашем театре и должен был антрепризу организовать. Но для любого начинания требуется первоначальный капитал, ну, эти самые…

          МАРИША. Бабосы?

          ВЛАД. Они, родные. А для этого нужны спонсоры, ради которых и устроили вчерашний забег в ширину…

 

В досаде крякает.

 

          ВЛАД. В общем, мой совет: плюнь на театр, лучше делай свою хреновуху. И не надо стоять за стойкой в захудалом театрике. Кто сюда ходит?! Три калеки, и те по выходным. А тебе нужно открыть собственное кафе, тогда кучу бабосов заработаешь!

          МАРИША. Агнесса Сергеевна тоже не хочет пускать меня на сцену…

          ВЛАД. Не верит в тебя, что ли?

          МАРИША. Не знаю. Просто не хочет, и все.

          ВЛАД. Да? (задумывается). А мы ей назло тебя на сцену протащим!

          МАРИША. (с надеждой). Серьезно?!

          ВЛАД. А то! Очень уж командовать любит, не женщина – Карабас в юбке!

          МАРИША. (прыскает в кулак). Это точно!

          ВЛАД. Я видел, как она тут с вашими обращается! Иди туда, подай то, ты вообще молчи, идиот…

          МАРИША. Ага! Нашего Пызина, ну, который за воротник закладывает – она зонтиком бьет, когда тот пьяный на репетиции! А как тут трезвым будешь? Это же не спектакли – одно название!

          ВЛАД. Да уж, трезвым жить нелегко… Плесни-ка еще!

 

          Мариша наливает стопку, подносит Владу. 

 

          ВЛАД. Ничего, что я не плачу?

          МАРИША. (смущаясь). После всего, что было?! Даже неудобно брать деньги…

          ВЛАД. Бабосы брать всегда удобно. Но наш случай особый, верно?

          МАРИША. Верно. После этой ночи такое чувство появилось… Не передать словами!

 

          Влад молча на нее смотрит, затем поднимает рюмку.

 

          ВЛАД. За нас!

 

Выпивает.

         

           ВЛАД. Быстренько закусить!

 

          Мариша кидается к стойке, хватает бутерброд и подает его Владу. Тот жадно ест.

 

          ВЛАД. У меня тоже чувство. Ей-богу! Даже не знал, что так бывает – одна ночь, половину ее не помнишь, а поди ж ты! Не-ет, хватит! Натерпелись, будет! Меня ведь тоже Карабас в юбке построить хотел!

          МАРИША. Тебя?! Не может быть!

          ВЛАД. Еще как хотел! Ну, у нас же с ней любовь с интересом… Должен я ей, понимаешь? А если должен, надо отрабатывать долги. Только хочется-то совсем другого! Тепла хочется, чтоб кто-нибудь рюмочку вот так поднес, закусить дал… Думаешь, Агнесса на такое способна?

 

          Мариша пожимает плечами.

         

МАРИША. Не знаю…

          ВЛАД. Я знаю: не способна! Рюмочку яду она может поднести, а чтоб так, как ты… Короче, я тебе помогу. Преподам урок мастерства, если уж болеешь театром.

          МАРИША. В смысле: научите играть?!

          ВЛАД. Ага. Попробуй-ка встать сюда и произнести какой-нибудь монолог. Какой тебе нравится? Во – давай эту фишку из Чехова! Люди, львы, орлы, куропатки… Ну, и так далее. Вспоминаешь фишку?

          МАРИША. С трудом…

          ВЛАД. А ты напрягись! Тем более они перед глазами – львы, бегемоты, белочки, разве что куропаток нет. Читай, обращаясь к ним. Ну, и ко мне, естественно.

 

          Влад собирает хаотично раскиданные звериные головы в некое подобие порядка, затем сам усаживается рядом на пол.      

 

          ВЛАД. Поехали!

 

          Мариша нерешительно выходит на середину фойе.

 

          МАРИША. Люди, львы, орлы и куропатки, рогатые олени, гуси, пауки… Что там дальше?

          ВЛАД. Морские звезды, кажется. И они - все умерли!

          МАРИША. Ага. (Заунывно) Все жизни, все жизни, все жизни, свершив печальный круг, угасли. Уже тысячу веков, как земля не носит на себе ни одного живого существа, и эта бедная луна напрасно зажигает свой фонарь…

          ВЛАД. Стоп-стоп! Как говорил классик: не верю!

          МАРИША. Почему не веришь?

          ВЛАД. Вот когда ты говорила: у меня чувство появилось – не описать словами! - я тебе верил. А сейчас, извини, неубедительно. Не доносишь внутреннего содержания!

          МАРИША. Но ты же говорил: что внутри, неинтересно! И что играть может даже обезьяна.

          ВЛАД. Может. Ладно, над этим позже поработаем. А сейчас надо поработать над раскрепощением. Ты однозначно зажата! А на современной сцене зажатой быть нельзя. Наоборот, надо раскрепостить себя полностью, плюнуть на предрассудки, и уйти в отрыв.

          МАРИША. В отрыв от чего?

          ВЛАД. От предрассудков. А для этого нужно раздеться.

          МАРИША. Как раздеться?!

          ВЛАД, Полностью. Чтобы остаться в наряде Евы.

          МАРИША. (смущается). Я так не могу…

          ВЛАД. Надо себя заставить.

          МАРИША. Не получится, наверное…

          ВЛАД. (разводит руками). Тогда и сценической карьеры не получится! Время нынче такое, что комплексы следует отбросить! Давай, снимай блузку свою, юбку… Ну? Я жду. В конце концов, ты же не стеснялась, когда мы тут ночью…

          МАРИША. Так то – интим. А тут – сцена…

          ВЛАД. Пока что никакой сцены нет. Есть эти бездушные зверюшки, которым все по барабану, и есть я, который тебя и так видел… Не помню, правда, какая ты. Так что мне особенно интересно…

 

          Поднимается с пола. 

         

          ВЛАД. Даже очень интересно… Ну? Раздевайся, детка.

          МАРИША. (отступая). Зачем?

          ВЛАД. Да уж бог с ней, сценической карьерой… Давай вместе разденемся? Я уже начинаю…

 

          Влад снимает галстук, сбрасывает пиджак, рубашку, затем расстегивает ремень на брюках.

 

          ВЛАД. Давай, давай, сейчас продолжим в этой ванне, куда я отнесу тебя на руках…

          МАРИША. (в панике оглядывается). Но сначала… Сначала нужно выпить!

          ВЛАД. Думаешь? Вообще-то, не помешает…

 

          Мариша бросается к стойке, наливает рюмку и подносит Владу. Тот выпивает. Мариша наливает еще, Влад опять выпивает, так что его уже шатает.

 

          ВЛАД. (продолжая раздеваться, заплетающимся языком). Ну, что, детка? Мне, вообще-то, нравится, когда кокетничают. Когда смущаются, не даются – это возбуждает… Агнесса – она другая. Она сама тебя способна раздеть и изнаси… Да черт с ней! Не хочу ее к ночи поминать! 

 

          Полураздетый, Влад опускается на пол.

 

          ВЛАД. Дура она, простых вещей не понимает. С людьми нужно по-человечески обходиться. Даже с актеришками нужно по-человечески, не только кнутом их стегать, но и пряник в кармане иметь. И бабосов не жалеть, тогда и обезьяну можно сделать звездой… Детка, ты где? Представляешь, я так и не выяснил: как тебя зовут!

          МАРИША. (успокаиваясь). Это неважно. Главное, я знаю, что ты – Владик.

 

          Гладит его по голове.

 

          ВДАД. (умилительно). Да, я Владик. Этот Карабас никогда меня так не называет, только Влад. Или Владислав Борисович, если на публике… Так мы идем в ванну?

          МАРИША. Ползем, как я понимаю…

          ВЛАД. (пьяно кивает головой). Ползем!

 

          Ползет на четвереньках к дивану-ванне. На полпути обнимает голову бегемота и в обнимку с ней засыпает. Свет гаснет.

 

 

 

 

 

Действие второе.

 

Сцена 5.

 

          Мариша приближается к двери в зал, прислушивается. Оттуда опять доносится какой-то шум. Она достает ключ, открывает дверь, из-за нее вываливается Пызин.

 

          ПЫЗИН. Забыли, все меня забыли!

 

          Нетвердой походкой выходит в центр фойе.

 

          ПЫЗИН. (театрально воздевает руки). Как Фирса, забыли!

          МАРИША. Эй, Пызин! Ты не на сцене!

          ПЫЗИН. (резко обернувшись). Кто здесь?!

          МАРИША. Конь в пальто. Глаза разуй, хорошо?

          ПЫЗИН. (растекаясь в улыбке) Маришка… Тебя тоже забыли?

          МАРИША. Я не вещь, чтобы меня забывать. Сама осталась.

          ПЫЗИН. Правильно, что осталась. Иначе кто даст лицедею опохмелиться?

          МАРИША. Может, угомонишься?   (Указывает на лежащего Влада.) Тут один опохмелился уже…

          ПЫЗИН. (с удивлением на того пялится). Это что за персонаж?!

 

          Приближается к Владу.

 

          ПЫЗИН. Ба, знакомые лица! Наш московский покровитель? Который нас раскрутит, повезет на гастроли, даст заработать…

          МАРИША. Ага, он самый.

          ПЫЗИН. Неважно выглядит.

          МАРИША. А я о чем?

          ПЫЗИН. И брюки почему-то расстегнуты. Он собрался в туалет?

          МАРИША. В ванную. Поэтому даже рубашку снял.

          ПЫЗИН. Понятно… То есть, ни хрена непонятно. Вот если бы рюмашечку хреновушечки…

          МАРИША. Перебьешься.

          ПЫЗИН. А вчера не жадничала!

          МАРИША. Вчера мне было сказано: заготовить хреновухи столько, чтоб всем хватило. Как видишь, хватило, даже с перебором. Сам-то помнишь, как эту голову напялил и перед публикой скакал?

 

          Указывает на голову льва.

 

          ПЫЗИН. (машет рукой). Да помню… Мне ведь тоже был приказ: создавать неформальную обстановку. А как ее создашь без любимого Левушки?

 

          Поднимает львиную голову.

 

          ПЫЗИН. Здравствуй, дружище! Сколько же мы с тобой отыграли! Сколько утренников провели! Можно сказать, ты – мое второе «я»! Моя воплощенная мечта о другой жизни! Когда я надеваю эту косматую башку, кажется: я царь не только среди зверей, но и среди людей! Я – Качалов, Смоктуновский, Лоуренс Оливье… Спасибо тебе за это!

 

          Целует голову.  

 

          МАРИША. (морщится). Пызин, не кривляйся. Ты же хороший актер, у тебя такое за душой…

          ПЫЗИН. (укладывает голову на пол). Было за душой. А теперь… Актера Пызина слопал вот этот зоопарк. Они меня сожрали, зверюшечки мои любимые, превратили в классного, но всего лишь – халтурщика. Нельзя все время быть Левушкой, это, понимаешь, опасно… Ладно, сама-то что думаешь делать? Собираешься поступать?

          МАРИША. (с усмешкой). А зачем? Мне теперь театральный институт ни к чему. Наш покровитель (Кивает на Влада) мне протекцию обещал сделать. Говорит, даже обезьяну может научить играть, а если вложить эти… Ага – бабосы, то из обезьяны можно и звезду сделать!

          ПЫЗИН. Это он погорячился. Конечно, человек произошел от обезьяны. Но сколько лет для этого понадобилось - ужас! Так что бабосы тут ни причем, обезьяна может лишь копировать чужие гримасы.

          МАРИША. Не скажи. Я столько обезьян вижу – что на сцене, что в телеящике… И ничего, некоторые даже прославиться умудрились!

          ПЫЗИН. А ты меньше ящик смотри. И больше собой занимайся. У тебя все получится, было бы желание.

          МАРИША. (после паузы). Я подумаю.

          ПЫЗИН. Думай, только недолго. Время знаешь, как летит? Не успеешь оглянуться, а тебе уже за сорок, не то, что Ромео – Гамлета уже нельзя играть! И поменьше вяжись с такими кадрами. (Указывает на спящего Влада). Вот что теперь тебе делать? Ведь наша гарпия тебя слопает! Она и так к тебе цепляется, не знает, с какого боку лучше укусить. А если узнает, что ты с ним осталась, да еще сама… Ой, смотри, Маришка!

          МАРИША. А я за него замуж выйду!

          ПЫЗИН. За этого?!

          МАРИША. А что? Я-то помоложе Агнессы Сергеевны, да и покровитель, кажется, втюрился. А для жены он в лепешку разобьется, чтобы карьеру обеспечить!

          ПЫЗИН. (бормочет). Что творится, что творится… Нет, мне точно надо выпить. Маришка! Если ты сейчас же не накапаешь пятьдесят… Нет, сто грамм хреновухи, на этом полу будет лежать два тела! И одно из них – холодное!

          МАРИША. Алкаш ты, все-таки, Пызин.

          ПЫЗИН. От такой жизни не запить – грех. Причем смертный! Ну как, накапаешь?

 

          Мариша идет к стойке, наливает стопку.   

         

          МАРИША. Держи, Лоуренс Оливье…

 

          Пызин подскакивает к ней, хватает стопку.

 

          ПЫЗИН. Спасительница, не дала умереть лицедею… (Махом опрокидывает). Так, занюхаем и вздохнем полной грудью. Вот, теперь можно жить. Гениальный напиток! От бабушки рецепт достался?

          МАРИША. Сама изобрела.

          ПЫЗИН. Тогда у тебя не один – целых два таланта!

 

          Приближается к спящему Владу.

 

          ПЫЗИН. А его тоже забыли? Как меня?

          МАРИША. Его Агнесса наказать решила. Но наказала, похоже, себя.

          ПЫЗИН. Как-то он лежит неправильно. Полуголый, с расстегнутой ширинкой…

          МАРИША. Жалко стало?

          ПЫЗИН. Вроде того. Может, его ко мне? В зал? Там на креслах так хорошо спится…

          МАРИША. Если хочется возиться – тащи его сам.

          ПЫЗИН. (разводит руками). Просить тебя помочь – тоже неправильно. Придется своими силами…

 

Натягивает на Влада рубашку, застегивает ему штаны и, подхватив спящего подмышки, утаскивает.   

 

Сцена 6.

 

        Мариша продолжает прерванную уборку. Неожиданно щелкает замок, открывается входная дверь и входит Агнесса – в пальто и с зонтиком.

 

          АГНЕССА. (резко останавливаясь). Ты?! Что ты тут…

          МАРИША. Убираюсь, как видите. Столько мусора после вчерашнего…

          АГНЕССА. Уборка – дело правильное. Но этим нужно заниматься утром.

          МАРИША. Так у нас же утром спектакль! Придут детки, а их любимые персонажи на полу валяются… Нехорошо.

 

          Начинает подбирать головы и укладывать их на стойку.

 

          МАРИША. Левушка, белочка, бегемот… Или это бегемотиха? Никак не могу понять…

 

          Агнесса наблюдает за ней, затем выходит на середину.

 

          АГНЕССА. Так, прекращай. Я хочу узнать: как ты здесь оказалась?

          МАРИША. Так заперли меня!

          АГНЕССА. Кто же тебя запер?

          МАРИША. Вы и заперли. Я в кухне была, стаканы мыла. Выхожу, - а уже никого нет. Я к двери бросаюсь, а она закрыта! Я к окну, - но вижу только вашу спину! Я кричу: Агнесса Сергеевна! Агнесса Сергеевна! Но вы в машину сели, дверью хлопнули, - и по газам! Я еще подумала: как это Агнесса Сергеевна после такого банкета за руль рискнула сесть? Но потом вижу: нормально поехала, только очень быстро…

          АГНЕССА. (сухо). Не твоего ума дела – в каком состоянии я машину вожу. Ты вот что скажи… Тут еще кто-то оставался?

          МАРИША. Вот эти любимые детские персонажи остались. Левушка, бегемот…

          АГНЕССА. (раздраженно). Я не про эти головы дурацкие! Я про людей! Из людей – кто оказался запертым, как и ты?

          МАРИША. Ах, из людей… Этот остался, как его… Ну, который раскрутить театр обещал…

          АГНЕССА. Владислав Борисович?

          МАРИША. Ага, он самый. В этой ванне заснул. То есть на этом диване.

          АГНЕССА (бормочет). Свинья московская… (Громко). И дальше что? Он проснулся, и…

          МАРИША. И в окно вылез. Нет, вначале в туалет сходил, после сна-то хочется, сами понимаете.

          АГНЕССА. А потом в окно?

          МАРИША. Нет, потом хреновухи выпил.

          АГНЕССА. И в окно?

          МАРИША. Ага. Ему даже по фигу, что сигнализация сработала, ну, московские – они ж такие…

          АГНЕССА. Такие, это точно… Охрана-то приезжала?

          МАРИША. А то! Но я отбоярилась, а они поверили. Еще с прошлого раза меня запомнили, когда в кутузку Пызина увезли…

          АГНЕССА (брезгливо). Еще один придурок! Надеюсь, он-то здесь не остался?!

          МАРИША. Не-ет, Пызин раньше всех ушел! Нализался, как следует – и домой!

 

          Пауза.   

 

          АГНЕССА. Так, надо позвонить… (Вынимает телефон и тыкает в кнопки). Сейчас мы тебя разыщем, свинья, узнаем, где ты болтаешься…

          МАРИША. (осторожно). Агнесса Сергеевна! Вы забыли, что у нас со связью проблемы. Можно, конечно, лестницу поставить, попробовать под потолком позвонить…

          АГНЕССА. Какая еще лестница?!

          МАРИША. С которой нашему электрику удалось дозвониться. Хотите, принесу?

          АГНЕССА. С ума сошла?! (Сует телефон в карман). Ладно, на улице позвоню. Эта свинья все равно только через два часа уезжает, так что встретимся. А  с тобой… Слушай, ты зачем гостям эту дрянь выставила?

          МАРИША. Вы про хреновуху?

          АГНЕССА. Да, про эту отраву. Я думаю, именно из-за нее народ перепился. Ты что – не могла нормального коньяка купить? Водки нормальной?

          МАРИША. Но вы ведь сами сказали – нужно что-то оригинальное, чтобы надолго запомнилось…

          АГНЕССА. Запомнилось! Еще как запомнилось! Эта свинья надела на себя башку бегемота, но все равно осталась свиньей! Господи, позорище-то какое! Ну, кто теперь пойдет в спонсоры этой богадельни?!

          МАРИША. Спонсоры тоже были на бровях, не беспокойтесь…

          АГНЕССА. Вот именно! Всех споила этой отравой! Так что… Думаю, пора тебе сворачивать лавочку.

 

          Пауза.

 

          МАРИША. (усмехается). А за кассу не беспокоитесь?

          АГНЕССА. (в удивлении). В каком смысле?!

          МАРИША. В прямом. Между нами говоря: некоторые посетители ходят сюда не спектакли смотреть. А именно хреновуху пить.

          АГНЕССА. Не говори ерунды!

          МАРИША. Ради нее ходят. Говорят: во всем районе, да что там – во всем городе такого напитка не сыщешь!

          АГНЕССА. Хватит себе цену набивать! Короче, лавочка закрыта, с завтрашнего дня нанимаю другую буфетчицу. А пока – дай выпить чего-нибудь нормального.

          МАРИША. Могу предложить хреновуху.

          АГНЕССА. Да не надо мне этой гадости!

          МАРИША. Странно: вчера вы не отставали от спонсоров. Владислав Сергеевич – чемпион, конечно, но вы тоже были отмечены в группе лидеров…

          АГНЕССА. Еще издевается! Ладно, давай твою отраву. Но с завтрашнего дня на этой витрине будут стоять нормальные напитки!

 

          Мариша наливает стопку, Агнесса залпом выпивает.

 

          АГНЕССА. Гадость! (прислушивается к себе). Но в голову дает…

          МАРИША. Еще как! Вы там на дороге-то поосторожнее, за рулем все-таки!

 

          Агнесса усаживается в кресло, закуривает.

 

          АГНЕССА. Вот чего ты с советами своими лезешь? Чего свой нос везде суешь? На репетиции таскаешься, насчет репертуара что-то вякаешь…

          МАРИША. А вас устраивает репертуар нашего театра?

          АГНЕССА. Моего театра. Усекла? Мо-е-го!

          МАРИША. Извините, забыла.

          АГНЕССА. А не надо забывать. Так вот если театр мой, то я и выбираю репертуар. Хочу – классику ставлю, хочу – эту классику с ног на голову переворачиваю. Мелодрамки любите? Будут! Комедии хочется? И этого добра найдется!

          МАРИША (бормочет). Только публика что-то не очень на ваши мелодрамки…

          АГНЕССА. А вот это тебя не касается! Решим проблемы с публикой. Владислав Борисович нам поможет, найдет…

          МАРИША. … режиссеров.

          АГНЕССА. Вот именно. Организует…

          МАРИША. … гастроли. За границу вывезет наш… Извините – ваш театр! В общем, у этой богадельни, дай бог ей спонсоров, прекрасное будущее!

 

          Пауза. Агнесса выпускает клуб дыма.

 

          АГНЕССА. А ведь я понимаю, откуда ноги растут. Ты просто сама хочешь на сцену вылезти. Готовишься в театральный, занимаешься тайком с этим придурком Пызиным… Даже роль какую-то выучила, чтоб если что – действующую актрису заменить. Разве не так?

          МАРИША (помолчав). Так. И у меня, между прочим, все получается.

          АГНЕССА. Да что ты?!

          МАРИША. Не хуже, чем у вашей исполнительницы главной роли. Даже лучше.

          АГНЕССА. Ну, если Пызину проставить этой отравы, он скажет: ты – Мэрил Стрип!

          МАРИША. Про Мэрил Стрип он не говорил, просто сказал: очень хорошо получается.

          АГНЕССА. Так, я этот бред слушать не желаю. (Тушит окурок прямо на полу). Уберешь тут все, завтра и впрямь утренник… Но к вечеру чтоб собрала свои кастрюли, - и за порог! Пока-пока, леди-хреновуха!

 

          Выходит наружу, заперев за собой дверь.

 

Сцена 7.

 

          Из зала вываливается раздетый до пояса Влад. Его пошатывает. Он хватается за детали интерьера, доходит до окна и прикладывает лоб к стеклу.

 

          ВЛАД. Кажется, опять надрался… Убойная хреновуха, просто с ног валит…

 

          Что-то заметив за окном, замирает.

 

          ВЛАД. Не понял… Это же Агнесса! (Стучит по стеклу). Эй, дорогая! Агнессочка! Агнесса Сергеевна! (Машет рукой). Да черт бы тебя побрал, даже не думает оборачиваться!

 

          Пытается открыть окно, но опять включается сигнализация, и Влад в испуге прикрывает створку. Оглянувшись, он, наконец, замечает Маришу. 

 

          ВЛАД. Она была здесь?!

          МАРИША. Ага. Тебя искала.

          ВЛАД. А что ж ты… Что ж не сказала?! Почему не разбудила?!

          МАРИША. Ты так сладко спал…

          ВЛАД. Я ужасно спал! Меня мучили кошмары!

          МАРИША. Так зачем тебе еще один кошмар? Сам же говорил: это Карабас в юбке…

          ВЛАД. Да чего не скажешь на пьяную голову?! Я этому Карабасу столько должен – мама не горюй! И если она все мои долги предъявит к оплате, мне капец!

 

          Опять оборачивается к окну.

 

          ВЛАД. Села в машину… Включила фары… (В отчаянии). Поехала!

          МАРИША. Главное, чтобы на гаишников не нарвалась.

          ВЛАД. Да причем здесь гаишники?!

          МАРИША. Так она ведь тоже дернула грамм сто… А если учесть, что легло на старые дрожжи…

 

          Влад начинает метаться по фойе.      

 

          ВЛАД. Так, что-то надо делать… Что-то надо…

          МАРИША. Надо моей карьерой заниматься.

          ВЛАД. (останавливается). Какой карьерой, детка?!

          МАРИША. Сценической.

          ВЛАД. (всплескивает руками). Вот сейчас все брошу и начну заниматься твоей карьерой! Да ты знаешь, сколько с тобой работать нужно?! Ты даже раздеться не можешь, а это надо делать на раз! Нужно раздеваться еще до того, как продюсер предложил! Тогда, быть может, будет толк…

          МАРИША. Но ты же сам сказал… Хотя чего не скажешь на пьяную голову?

          ВЛАД. Вот именно! Так что давай-ка помогай!

          МАРИША. После этого – тебе помогать?!

          ВЛАД. А как же! Если бы разбудила вовремя, да хоть бы сказала ей, что я здесь – все было бы иначе. Ведь ты не сказала, признайся?

          МАРИША. Не сказала.

          ВЛАД. Вот! А почему?

          МАРИША. Потому что у меня после этой ночи такое чувство возникло, что словами не передать.

          ВЛАД. А вот этого, детка, не надо. Чувства – это одно, а долги – совсем другое. Знаешь про этот непростой выбор – между чувством и долгом? Так вот я выбираю долг. Мне его гасить нужно, какие тут могут быть чувства?

          МАРИША. Значит, я тебе ни капельки не нравлюсь?

          ВЛАД. (смотрит на нее). Почему же?! Нравишься… Но есть вещи выше этого. Или ниже этого? Неважно, есть другие отношения, которые разрушать – как рубить сук, на котором сидишь. Короче, помоги дозвониться.

          МАРИША. Каким образом?!

          ВЛАД. С лестницы. У меня не получилось, так может, у тебя получится?

 

          Идет за стойку, выходит с лестницей и устанавливает ее.

 

          ВЛАД. Здесь ставить? Или левее? (Сдвигает стремянку в сторону). Кажется, здесь. Ну, давай.

           

          Мариша, закусив губу, отрицательно крутит головой.

 

          ВЛАД. Детка, не кочевряжься. Накосячила? Тогда надо отвечать. Полезай, я тебе номер наберу.

 

          Мариша с обреченным видом приближается к стремянке. Ставит ногу на первую ступеньку, потом на вторую.

 

          ВЛАД. Полезай, полезай! Ты местная, у тебя получится. А чувство, которое не описать, пусть тебе поможет. Ты должна понимать: не для себя стараешься, для любимого, можно сказать, человека.

          МАРИША. Для любимого?

          ВЛАД. Да, да, для него! Выше поднимайся. И телефон возьми, а то не дотянуться…

 

          Передает ей телефон.

 

          ВЛАД. Давай, на самый верх. Не бойся, это ж святое дело - человека из беды выручить.

 

          Мариша взбирается на самый верх.

         

ВЛАД. Теперь жми кнопку вызова.

МАРИША. А если дозвонюсь?

ВЛАД. Передашь мне трубку.

МАРИША. Так внизу же не берет!

ВЛАД. Вот черт, забыл… Тогда сама во всем признаешься. Мол, извините, Владислав Борисович, оказывается – в вашем театре. Вернитесь, пожалуйста, за ним, и отвезите его на вокзал.

МАРИША. А если сцену ревности устроят?

ВЛАД. Вот черт… Ладно, тогда поклянешься, что у нас с тобой ничего не было. Мы просто общались, беседовали о театре, ну, и так далее.

МАРИША. Не могу решиться…

ВЛАД. Ну, ради меня… Ради того чувства, которое нельзя описать! Давай же, детка!

 

          Мариша жмет на кнопку, затем прикладывает телефон к уху.

 

          МАРИША. (после паузы). Алё! Алё!

          ВЛАД. Дозвонилась?!

          МАРИША. Нет, сорвалось…

          ВЛАД. Еще жми!

 

          Мариша опять нажимает на вызов и прикладывает трубку к уху.

         

          МАРИША. А теперь вообще гудков нет… Все, не могу больше балансировать, я не акробатка!

 

          Спускается вниз и отдает Владу телефон.

 

          ВЛАД (обреченно). В общем, катастрофа…

          МАРИША (после паузы, грудным голосом). Владик, почему катастрофа? Здесь же я!

          ВЛАД. Да вижу…

          МАРИША. У нас с тобой так классно все получилось! Ты так на меня набросился… Прямо лев!

          ВЛАД (кисло). Лев?

          МАРИША. Натуральный царь зверей!

 

          Поднимает с пола голову льва и водружает ее на Влада. 

 

          МАРИША. Вот так ты выглядел. Подними же меня еще раз своими сильными руками, отнеси туда… (Указывает на ванну-диван).  

          ВЛАД. Да какое «отнеси»?! Меня самого кто-нибудь отнес бы… То есть отвез бы на вокзал, усадил в вагон и уложил на полку!

 

          Снимает голову, бросает на пол.        

 

МАРИША. Так, я знаю, чего не хватает!

 

          Идет к стойке, достает графин и наливает. 

 

          МАРИША. Только для тебя, Владик. Можно сказать, стратегический запас открываю… (Подносит рюмку)

          ВЛАД. Да не могу я пить! Из ушей уже лезет твоя хреновуха!

          МАРИША. Владик, надо себя заставить. Обещаю: тогда ты не только внешне – еще и внутренне станешь львом!

          ВЛАД (кисло). Думаешь?

          МАРИША. Проверено!

 

          Поразмышляв, Влад опрокидывает стопку. Мариша наливает вторую.

 

          МАРИША. Между первой и второй перерывчик небольшой… Ну? Оп-паньки!

 

          Влад выпивает и какое-то время стоит, зажмурившись.

 

          ВЛАД. Ничего, отдам я ей долг…

          МАРИША. Конечно, отдашь!

          ВЛАД. Есть, у кого занять, пусть не беспокоится…

          МАРИША. Есть, есть!

ВЛАД. Знаешь, среди каких людей я кручусь? У них бабосов не меряно!

МАРИША. Верю, Владик. Но ты не забудь: надо и мне помочь!

ВЛАД. Два пальца об асфальт! Устроим тебя в театральный, потом в труппу… Блистать будешь, обещаю!

МАРИША. Ой, правда?! (Хлопает в ладоши).

ВЛАД. Борисыч слов на ветер не бросает. Пацан сказал – пацан сделал. А долги я отдам! Плевать на долги, это не главное в жизни!

МАРИША. То есть, между чувством и долгом ты выбираешь…

ВЛАД. Чувство, ясен пень! Так, все-таки попробуем дозвониться…

 

Достает из кармана телефон и начинает подниматься по лестнице.

 

МАРИША (придерживает стремянку). Владик, осторожнее! Ты лев, конечно, но не орел же…

ВЛАД. Я не орел?!

МАРИША. Орел, орел! Только летать не пробуй, хорошо?

ВЛАД  (продолжая подъем). Надо дозвониться и сказать, что между чувством и долгом я выбираю… (Марише). Что я выбираю?

МАРИША. Чувство!

ВЛАД. Не перепутать бы… Так, дальше не полезем.

 

Нажимает кнопку вызова.

 

          ВЛАД. (Марише). Есть гудки! Алё! Алё! Агнесса Сергеевна?! Наконец-то… Что ж, слушай меня, Сергеевна… Не буду я заниматься твоим захудалым театриком… Не в коня корм! Я забираю с собой только одного человека… Кого? Не тебя, одно могу сказать. Человек занимается не своим делом, за стойкой стоит, а надо бы заняться… Да, угадала. Где нахожусь? Да все там же! И ты недалеко?! Тогда приезжай! Только учти: я своих решений не меняю. Пацан сказал – пацан… Алё! Бросила трубку.

          МАРИША. Но ты, главное, успел все сказать! (Хлопает в ладоши). Настоящий орел!

          ВЛАД. Да, высоко залетел… Ты давай, придерживай!

 

          С трудом спускается вниз. Мариша его целует.     

 

          МАРИША. Нас обещала навестить Агнесса Сергеевна?

          ВЛАД. Вроде обещала… Ух, что сейчас будет!

          МАРИША. Ничего не будет. Я, Владик, не дам тебя в обиду. Только надо убраться перед приходом начальницы.

 

          Начинает приборку фойе. В этот момент распахивается дверь зрительного зала, и оттуда вываливается Пызин.  

 

Сцена 8.

 

ВЛАД (с удивлением). Так вот кто гремел! (Марише.) Я же говорил: шум в зале! А ты: почудилось…

 

          Мариша прекращает уборку, смотрит на Пызина.

 

          ПЫЗИН. (Марише). Не пей вина, Гертруда…

          ВЛАД. Откуда он взялся?!

          ПЫЗИН. Гертруда! Не пей!

          ВЛАД. Эй, хватит пургу нести! Ты кто такой?! И как здесь оказался?!

          МАРИША. Это ему плохо было. И в стакан усаживали тоже его. Актер это наш...

          ПЫЗИН (поворачивается к Владу). Пызин. Хотя мы с вами хорошо знакомы.

          ВЛАД. Ну да, вчера выпивали…

          ПЫЗИН. Позже тоже… знакомились. (Поворачивается к Марише). Я все слышал. И очень не советую делать этот необдуманный шаг.

          МАРИША. Почему же необдуманный? Очень даже обдуманный.

          ПЫЗИН. Он ничего для тебя не сделает. Поматросит – и бросит.

          МАРИША. Да ну?! (Обнимает Влада.) Владик, ты же меня не бросишь?

          ВЛАД. Да разве можно такую женщину…

          МАРИША (отстраняется). Видишь? Так что все у меня будет в шоколаде.

          ВЛАД. (Пызину). А ты это… Не лезь в чужую личную жизнь. Мне говорили: у тебя и так проблемы с правоохранительными органами, так еще новые заработаешь…

 

          Пызин машет рукой.      

         

          ПЫЗИН. Не знаешь ты себе цену, Маришка… Я – знаю.

          ВЛАД. Я тоже знаю. Полуфабрикат пока, но качественный. Главное, с фактуркой все в порядке. Остальное – дело техники. Не можешь – научим, не хочешь – заставим…

          МАРИША. (укоризненно). Владик!

          ВЛАД (смутившись). Извини, это из другой оперы…

          ПЫЗИН. Вы сами, господин хороший – из другой оперы!

 

          Влад в недоумении переводит взгляд с Пызина на Маришу.  

 

          ВЛАД. Что-то я не понял. Чего он выступает?! А? Ты чего выступаешь?! Что ты вообще здесь делаешь?! Спектакль кончился, пора домой!

 

          Пызин отходит в сторону.

 

          ПЫЗИН (бормочет тоскливо). Кончился… А он вообще начинался? Было время когда-то, ходил в подающих надежды, и что? Театра своего не нашел, режиссера не нашел, репертуара не обрел... Скажете: плохо искал? Плохо. Надо было землю рыть, за настоящее бороться, я вот Левушкой удовольствовался. Он ведь всегда в одном возрасте – молодой. Под этой маской не видно, что актер актерыч совсем на него не похож: вначале немолодой, потом зрелый, пожилой, старик… Но другим я этого не желаю, не-ет! Особенно тебе, Маришка.

          МАРИША (приближается к Пызину, гладит его по голове). Ты славный, Пызин. Я себе этого тоже не желаю, если честно. Поэтому предлагаю вам выпить мировую.      

          ВЛАД. Не хочу я пить с этим придурком!

          МАРИША. Владик! Не забывай: сейчас сюда явится Агнесса Сергеевна. И если она скажет: не пей, Гертруда - придется подчиниться.

          ВЛАД. Думаешь, придется?

          МАРИША. Она же тут хозяйка, не мы. Так что используй последний шанс.

          ВЛАД. Вообще-то верно… Тогда по сто!

 

          Наполняет две полные рюмки, одну из них подносит Пызину.  

 

          ВЛАД. Давай, актер актерыч, за мир и дружбу…

 

          Выпивают.

 

          ВЛАД. Вообще-то я добрый, зла не помню. Если хочешь – тебя тоже заберу в столицу. А что? На роль этого, которого забыли…

          ПЫЗИН. Фирса?

          ВЛАД. Ага! Здесь ты еще вполне…

          ПЫЗИН. Премного благодарен, эту роль я уже сыграл. Сегодня.

          ВЛАД. Хозяин-барин. Наше дело - предложить, ваше дело…

 

Сцена 9.

 

          Входная дверь распахивается, и на пороге возникает Агнесса. Постояв несколько секунд, Агнесса выходит на середину фойе.

 

          АГНЕССА. Да тут, я вижу, полный сбор… Молодцы, используете помещение по назначению. Эти (Кивает на Влада с Маришей.) как дом свиданий, а этот (Указывает на Пызина.)  в качестве распивочной. (Пызину). Ты-то что здесь делаешь? Мало прошлых приключений? Учти, Пызин, в следующий раз я тебя из обезьянника вытаскивать не буду!

          ПЫЗИН. (бормочет). Я и так все время в обезьяннике…  

          АГНЕССА. Чего-о?! Ладно, с тобой разберемся позже. А вот с вами, голубки… Спелись, да? За нос меня поводить решили?

          ВЛАД (выступает вперед). Никто никого за нос не водит, Агнесса… В смысле – Сергеевна.

          АГНЕССА. А как же такое назвать?! Я его ищу, а он здесь развлекается! (С ненавистью смотрит на Маришу). С этой наглой… с этой развратной…

          МАРИША. Владик, меня обижают!

          ВЛАД (неуверенно). Ты это, Агнесса… В смысле Сергеевна… Выбирай выражения!

          АГНЕССА. Чего-о?! В моем театре, где мне принадлежит все – от этих дурацких голов до этих идиотов-актеров…

          ПЫЗИН. Извините, у нас не крепостной театр!

          АГНЕССА (отмахивается). Я вам зарплату плачу!

          ПЫЗИН (бормочет). Ну, если это зарплата…

          АГНЕССА. Так я должна еще выражения выбирать?! Ну, Влад, от тебя я этого не ожидала!

          МАРИША. Сама не ожидала. Ну, что он такой лев…

          АГНЕССА (зло хохочет). Лев?! Он свинья, а не лев!

          МАРИША. Владик, не верь, ты – царь зверей!

          ВЛАД (неуверенно). Вот именно… Так что все решено. Мы уезжаем в Москву…

          АГНЕССА. Мы – это кто? Мы с тобой?

          ВЛАД (указывает на Маришу). Я с ней.

          АГНЕССА. Вот как…

 

          Прохаживается вокруг Мариши, оглядывая ее.    

           

          АГНЕССА. Молодец, леди-хреновуха… На ходу подметки режешь!

          МАРИША. Есть, с кого брать пример.

         

          Агнесса продолжает ходить по кругу.

 

АГНЕССА. Пример она берет… (Внезапно останавливается) Да что ты обо мне знаешь? Что вы все обо мне знаете?! Я же для вас монстр! Вот такой! (Поднимает голову бегемота и надевает на себя). А хоть кто-то из вас спросил, зачем я это ярмо на себя надела? А? Не спрашивали! Вы понятия не имеете о том, ради чего я это затеяла! Да, не вышло из меня актрисы! И режиссером не стала – извините! Но организатором я была неплохим! Разве не так, Пызин? Ты должен помнить – в отличие от этих! (Кивает на Маришу с Владом)

ПЫЗИН (бормочет). Дела давно минувших дней…

АГНЕССА. Но это было! Я старалась, я труппу подбирала, репертуар, за публику боролась – и что? Кто-нибудь деньги в кассу понес?! Они и не думали нести! Им не нужен был репертуар, им хотелось развлекаться! Хотелось приятно проводить время, и я – пошла на поводу.

 

Поворачивается к залу, кланяется, не снимая головы.   

 

          АГНЕССА. Спасибо, дорогая публика! Ты меня перевоспитала! Теперь не обессудь! Я держу нос по ветру и приглашаю в компаньоны таких же! (Указывает на Влада) Ваши деньги будут потрачены не зря, мы гарантируем! Потому что деньги – это главное, я это уяснила. Так что этого льва (Еще раз указывает на Влада) я могу в два счета по миру пустить. И отправится он в свою Москву без гривы и без хвоста – ощипанный, как петух!

          МАРИША. Владик, ответь по-мужски!

          ВЛАД (окончательно утратив уверенность). Я это, Агнесса… В общем, с долгами я рассчитаюсь… Через месяц-другой все будет в ажуре, обещаю…

          АГНЕССА (снимает голову). Кто ж тебя даст месяц?! Все твои расписки завтра же… Нет – сегодня будут в прокуратуре! Ты хоть сказал этой буфетчице, какую сумму должен? Ты скажи. Пусть знает!

          ВЛАД (дрожащим голосом). Большая сумма, спорить не буду… Но в прокуратуру…

          АГНЕССА. Короче, можете выметаться отсюда, скатертью дорога!

          МАРИША (направляется к стойке). Что ж, будем собирать узелок. (Перебирает посуду.) Это мое… Это тоже из дому принесла… А это казенное, точнее, принадлежит Агнессе Сергеевне…

          АГНЕССА. Надо еще разобраться, что ты там приносила! Тебе чужое утащить – раз плюнуть!

          МАРИША. Влад, меня опять обижают. Заступишься?

          ВЛАД (сникший). Уж и не знаю теперь…

          МАРИША. Может, голову львиную наденешь? Чтобы войти в роль?

          АГНЕССА. Да ему что с головой, что без головы… Петух ощипанный!       

МАРИША. Все ясно. (Владу.) Значит, не будет Москвы?

          ВЛАД (машет рукой). Да какая там Москва…

          МАРИША. А я так мечтала! В Москву! В Москву! Но, видно, не судьба…

 

          Подходит к висящим на стене вешалкам, проводит по ним рукой. Вешалки начинают раскачиваться. 

 

          МАРИША (задумчиво). Любите ли вы театр так, как люблю его я? То есть всеми силами души своей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?!

 

          Еще раз проводит рукой по вешалкам, уже сильнее – так, что те едва не падают со стены.

 

          МАРИША (страстно). Ненавижу театр! Терпеть его не могу!

 

          Пызин все это время трется у стойки, проверяя то один, то другой сосуд на предмет содержания хреновухи.

         

ПЫЗИН. Мариша, не горячись! Тебе этот ощипанный лев не нужен! Иди своим путем!

         

          Найдя недопитый стакан, Пызин выливает остатки в рот.

 

          МАРИША (жестко). Да никто мне не нужен. Не собираюсь я этим заниматься, ясно?

          ПЫЗИН (растерянно). Совсем, что ли?

          МАРИША. Совсем. Просто поиграть захотелось на прощанье, бенефис в этой богадельне устроить. (Владу) Как, Владик, получился бенефис? Ты же, наверное, поверил, что взял меня сильными руками, отнес в это сантехническое сооружение, и у нас была любовь? Поверил, да?

          ВЛАД (в недоумении). А разве не…

          МАРИША. Не было ничего, Владик. Или, если хотите, Владислав Борисович. И чувств, которые словами не описать – тоже не было. И в Москву я с вами не собиралась – упаси бог! Может, там и лучше, да что-то верится с трудом.

          ВЛАД. Значит, все, что здесь происходило…

          МАРИША. Было игрой! Но больше я играть не хочу. Лучше буду свою хреновуху делать. А потом людям продавать. (Владу). Ты же, Владик, сам мне это советовал, верно? Вот я и воспользуюсь советом.

 

Приближается к Агнессе.

 

МАРИША. Тоже хочу свое дело иметь. Хозяйкой положения хочу быть.

          АГНЕССА (усмехается). Смотри не надорвись, леди-хреновуха…

          МАРИША. Не надорвусь. Я и помещение уже присмотрела – для аренды кафе. Недалеко отсюда, кстати. Так что мы еще посмотрим, куда народ охотнее пойдет – ко мне или к вам…

          АГНЕССА (злобно). Ну, ты зараза…

          МАРИША. Еще какая! (Вынимает из кармана связку ключей). Вот копии всех ключей. Давно сделала, для удобства. Так что я могла бы сразу все вопросы решить, но…

          АГНЕССА. Но тебе захотелось поиграть? С живыми людьми?

          МАРИША. Ага. В общем, Карабас за порог, а я… Кстати, Карабасом в юбке вас назвал он (Указывает на Влада).

          ВЛАД (морщится). Да чего не скажешь на пьяную…

          АГНЕССА. С тобой позже разберемся. А ты изволь отдать ключи, и чтоб духу твоего здесь не было! Немедленно вон!

 

          Мариша собирает вещи в сумку, затем подходит к Пызину.

         

          МАРИША. Ну, прощай.

          ПЫЗИН. Прощай.

          МАРИША. Заходи ко мне в кафе, когда свободный будешь.

          ПЫЗИН. Конечно, зайду.

 

          Пызин подбирает валяющуюся на полу голову льва.

 

          ПЫЗИН. А я продолжу выступать на своих утренниках. Буду надевать на себя голову Левушки, скакать перед детишками, и, слава богу, никто не увидит, как я… Странная жизнь. Не жизнь, а… Хреновуха какая-то.  

 

          Надевает на себя голову. Мариша целует его в лоб.

 

          МАРИША. Пока, Левушка. Всем пока!

 

          Машет рукой, уходит. Агнесса с Владом разбираются, что-то страстно шепча друг другу. Пызин опускается на пол и замирает.

 

                                          КОНЕЦ

 

                                                     Санкт-Петербург 2015

 

 

 

Комментарии закрыты.