МОДНАЯ ЖИЗНЬ

Геннадий Волноходец

      

Модная жизнь

фантастическая комедия в 2-х действиях

пролог

Грозабург 1991 года ХХ века. Комната в коммунальной квартире Кислёвых: в центре – старый стол, два стула, слева – ветхий комод с большими ящиками, справа – диван с порванной обшивкой. На столе белоснежная скатерть, сверкающий графин и два стакана.  Держа смятую газету, с мрачной гримасой входит Кислёв, ложится на диван, читает. Входит Кислёва – вульгарная, но с претензией на аристократизм. Кокетливо подходит к столу, берёт графин, рассматривает.

Кислёва. Какие замечательные вишенки. Не зря я его из гостиницы прихватизировала. И отстиранная скатерть как новенькая. В следующей поездке постельным бельишком разживёмся. А чайничек купим финский, электрический. Когда там следующая гастроль?

Кислёв. Про фанерную халяву забудь. Гастроли по стране, вспышки кинокамер, визг фанатов, банкеты в кругу чиновников – всему кранты! Впереди ежедневный доблестный труд за копейки. А по законным выходным чистка коммунального клозета и очередь за пузырём. Короче, мышиная возня заурядного совка.

Кислёва. Что ты несёшь? Перепил, что ли?

Кислёв. Если бы. Тут чаёк покрепче заварился. Лёнька, змей босоногий, на эстраду вылез. «Фанеры и манеры на эстраде» в «Третиримской правде». Читай.

Кислёва (читает). «Вчера с большим успехом прошёл концерт талантливого певца Леонида Мазутина. Молодежь долго не отпускала нового кумира. Когда артисту удалось вырваться из объятий восторженной публики, он сделал сенсационное заявление для прессы. Дело в том, что голос певца мы давно слышим во время выступлений группы «Землекопы». Правда, самого Мазутина на сцене ни разу не видели. Артист утверждает, что солист группы Артём Мачалин поёт под его фонограмму. Любопытно, как бы это прокомментировал руководитель «Землекопов» Игорь Кислёв, организовавший недавно музыкальный центр имени себя? Собкор по Грозабургу и Картавинской области Ким Комаринский». Это что, о тебе пишут столичные газеты? Поздравляю! Столица Мессиянской Федерации – Третьеримск, у ваших ног, сударь!

Кислёв. Издеваешься, дура? Наплодили правд – третьеримская, грозабуржская, глоткадонская. Сколько городов необъятной Родины – столько и «правд».

Кислёва. Не волнуйся. Босяк нечего не докажет.

Кислёв. Допелись, космонавты хреновы! «Река в иллюминаторе, река в иллюминаторе видна». Больше не увидите. Сколько бабла вбухали. Годы трудов насмарку. Разрешили гласность – журналюги и рады выслуживаться. Семьдесят лет строчили партийную брехню о поголовном коммунизме, а теперь все правдолюбцы. Ненавижу сволочей! Интересно, кто этому чистоплюю Мазутину пропеллер в зад вставил?

Кислёва. Гоша, миленький, успокойся. В мутной воде перестройки умные люди и ловят золотую рыбку. Ты же раскрутил «Землекопов». Я уверена, мы ещё переселимся из вонючей коммуналки в коттедж с бассейном. Погоди, сам мэр будет устраивать приёмы в нашу честь. Скандальные статейки всегда способствуют успеху. Причём, без затрат на рекламу. Это за бугром разоблачение в прессе грозит банкротством. А наших диссидентов – разных там академиков Тростниковых и поэтов Пилигримских – во всём мире обожают.

Кислёв. Но я не ядерщик Тростников и даже не Пилигримский. Не борец за права человека в СССР – Союзе Самых Светлых Республик. А лишь сломанный болт шоу-бизнеса. Аферист, в защиту которого ни один, даже парагвайский голос, не пикнет.

Кислёва. Ошибаешься. Игорь Петрович Кислёв –  поборник новых экономических отношений в шоу-бизнесе. Именно такие ловкачи, как ты, и нужны стране. Мы обязательно разбогатеем и сами наймём всяких писателей для прославления твоего имени.

Кислёв. Альбертовна, кончай страдать манией величия. Всё пошло прахом. Можешь меня бросить. На имущество претендовать не стану.

Кислёва. Совсем сдурел. Этот хлам ты называешь имуществом? Не для того я прописку провинциалу подарила, чтобы остаться нищей из-за нескольких строчек в паршивой газетёнке.

Кислёв. Я не провинциал, а карамзинец!  И прошу не оскорблять моё человеческое достоинство жителя города имени великого учёного. Если вашей милости я больше не угоден, ухожу немедленно. Жить найду где.

Кислёва. Ладно-ладно, Гоша, не будем ссориться. (Пауза.) Послушай, а не заняться ли тебе модой?

Кислёв. Чем?

Кислёва. Модой. Создашь фирму по организации в Грозабурге выступлений известных манекенщиц. Вот тебе и бизнес, и культурка в придачу. Судя по новостям в 600 секунд, наш мэр Снобчак большой любитель развлечений. Вот и подсунешь ему идейку первого модного дома. А на его презентацию пригласишь из-за океана саму Клундию Тришер.

Кислёв. Ты хоть иногда соображай, что городишь! Где я, где Снобчак, а где Тришер. Кстати, кто это?

Кислёва. Клундия Тришер – всемирно известная топ-модель.

Кислёв. Кто?

Кислёва. Топ-модели демонстрируют на подиуме фасоны одежды. Разные там кутюрье, вроде Диора, их придумывают, а манекенщицы эту роскошь напяливают и шляются по подиуму.

Кислёв. А кто такие манекенщицы?

Кислёва. Нет, нянечка тетя Клава была права – ты законченный кретин. Я же только что сказала, те, кто на подиуме тряпки показывает.

Кислёв. Их же называют топ-моделями. Сама объясняла, а теперь оскорбляешь. Да пошла ты...

Кислёва. Топ-модели – те же манекенщицы, только им за популярность больше отстёгивают.

Кислёв. А подиум – зал в особняке?

Кислёва. Вот и не угадал. Это сцена, по сторонам которой сидят миллионеры и представители прессы. Богатенькие дедули покупают шмотки жёнам и любовницам. А журналисты этим восторгаются в статьях. Называется высокой модой. Столица её – Париж. Каждое десятилетие мода подвержена влиянию нового стиля. Сейчас на подиум активно врывается индивидуальная сексуальная агрессия – одежда из металлоконструкций с обнажёнными эротическими зонами. Этой тенденции пока сопротивляются классические платья ХIX века, но лишь в узко теоретическом аспекте.

Кислёв. Где ты набралась этой чуши?

Кислёва. В иностранных журналах «Бурда Моден» и «Космополитен». Жаль, муженёк у меня, кроме еженедельников нечего не читает.

Кислёв. Ещё не хватало читать о бабских тряпках.

Кислёва. Глупый. Протиснешься в мир моды – обеспечишь нас на всю жизнь. Пару операций с перепродажей музыкальной аппаратуры – и начальный капитал в кармане. Потом организовываешь конкурс «Мисс северная Нимфа». А жюри приглашаешь возглавить Клундию Тришер. Так завоюешь авторитет в городе, а главное – за бугром, куда мы и отправимся на гастроли. Представляешь, все столицы мира рукоплещут дому высокой моды из Союза Самых Светлых Республик! А миллионеры набивают баксами наши кошельки. Тогда сбудется и моя детдомовская мечта: открою салон красоты для богатых дамочек.

Кислёв. Бред! Шизофрения, между прочим, не лечится.

Кислёва. А вот и неправда! Разве мы, брошенные с рождения сиротки, не знаем, что в нашей вечно голодной стране никто из брюхатых дядей не протянет нищему и корки хлеба. Мы сами должны командовать парадом!

Кислёв.У тебя гигантомания!

Кислёва. А у тебя духовная импотенция. Депрессия с полным разложением волевых рефлексов личности. Я в «Здоровье» читала. Для тупых перевожу: тряпка ты!

Кислёв ложится и отворачивается. Кислёва присаживается на край дивана и осторожно гладит мужа.

Гоша, не обижайся. Я же хочу активизировать на борьбу твои дремлющие силы. А ты сопротивляешься. Давай-ка лучше споём нашу, землекоповскую. Всесоюзный хит как-никак. (Поёт):

Река в иллюминаторе

Река в иллюминаторе

Река в иллюминаторе видна.

Как яйца в инкубаторе,

Как яйца в инкубаторе,

Грустим мы о реке, не видя дна.

А звёзды, без сомнения,

А звёзды, без сомнения,

Летят навстречу также холодны.

И как в секунды бдения,

И как в секунды бдения,

Мы в космосе зовём приход весны.

Кислёв разворачивается к жене, берет её за руки.

Кислёва  и  Кислёв (громко поют):

И снится нам не грохот космодрома,

И не перемещенье потолка,

А снится нам река, река у дома,

Блестящая, блестящая река.

действие первое

Прошло три года. Салон красоты «Кис-кис» в Грозабурге – горят хрустальные люстры, блестят зеркала, посредине длинный, наполовину сервированный стол. Пёстро одетая, с огромными серьгами, выходит  Кислёва. Вид её подчеркнуто деловой. Подходит к столу, берёт по очереди тарелки, бокалы, рассматривает. В белом элегантном костюме выходит Кислёв.

Кислёв. Как обстоят дела?

Кислёва. Проверяю, насколько прилежно вылизана посуда.

Кислёв. Ты о Белле? И каков же результат?

Кислёва. Не самый худший.

Кислёв. В нашем хозяйстве сегодня праздник.

Кислёва. Заметь, очередной. Банкет в Заманическом дворце уже не в счёт?

Кислёв. Мэр Снобчак тогда замечательно говорил о развитии в Грозабурге модельного бизнеса, о контактах с Европой. Призывал устраивать элитные показы из лучших французских коллекций. Широкая натура. На приёме в честь Великого Князя большой деревянной ложкой лопал красную икру и не морщился. В магазинах одни прилавки, гречка, табак и мясо строго по талонам, а он всех имел... Капитализм кожей чуял – демократ. Надо вам, Игорь Петрович, под мероприятие Гололёдный дворец – занимайте Гололёдный. Хотите символ революции крейсер «Заря» – пируйте на воде.

Кислёва. Снобчак в тебя верил. Называл трепещущим колосом на ниве новейшей истории.

Кислёв. Как же, помню. Сладкое было времечко. Но, как говорится, верхи сменяются, а низы остаются. (Смотрит на часы.) Итак, ровно через час к нам пожалует всемирно известная топ-модель Бленда Моралисте. Вес взят! Скоро начнут сходиться журналюги. Ох, как же я их...

Кислёва. «Космополитен» пишет, что первый столп модельного бизнеса – шоу на подиуме, второй – пресс-конференции. Никуда не денешься – законы успеха.

Кислёв. В совке двуногие сплошь в мешковине ходят. А тут сама Моралисте прикатила. Да борзописцы обязаны мне руки целовать только за право взглянуть на заморскую красавицу. А за приглашение на пресс-конференцию ещё и приплатить. Ведь именно я – президент фирмы «Длинные ноги» и основоположник грозарбуржского модельного бизнеса, подымаю спрос на их макулатуру!

Кислёва. Ты не единственный в городе такой умный. Есть и другие...

Кислёв. Мелочь пузатая.

Кислёва. Не скажи. Некоторые фирмы не без успеха демонстрируют модели собственного производства.

Кислёв. Кустарщина! Им просто слабо Моралисте или Тришер в Грозабург вытянуть.

Кислёва. У тебя мания величия. Везде звонишь о собственной персоне, а жена не в счёт. Забыл, кто устроил контракт для победительницы «Мисс северная Нимфа»? Бедный ребёнок. После блистательного начала, вместо работы в Америке и Франции, гниет в коммуналке.

Кислёв. Тише. О чём спор? Конечно, только благодаря тебе я...

Кислёва. Вот опять – я. Тоже мне Наполеон телогреек.

В мешковатом костюме с галстуком набок и дипломатом под мышкой влетает менеджер фирмы «Длинные ноги» Шейнис.

Шейнис. Азохен вей! Катастрофа! Триумф отменяется!

Кислёв. Яков Янкелевич, в честь чего у менеджера «Длинных ног» такой затрапезный вид? Что вы себе позволяете в исторический момент?

Шейнис. Кругом виноват, Игорь Петрович, буквально кругом. Но момент, ваша таки правда, сверхкритический. Самолёту с Блендой по вине тумана не дали посадку в Свистулово, и он улетел таки в Финляндию. Я из аэропорта прямо сюда. Получить указания.

Кислёв. Вы что не могли позвонить по сотовой?

Шейнис. Всё мог, Игорь Петрович, ещё как мог. Позвонить, конечно, хорошо. А появиться лично всё-таки лучше.

Кислёва. Яков Янкелевич, немедленно оповестите газеты о переносе пресс-конференции на два часа и молнией в аэропорт.

Кислёв. Правильно. Хотя скандал нам уже обеспечен.

Шейнис. Абсолютно верно. Незамедлительно сажусь на телефон, после на аэропорт, чтоб он был здоров. (Убегает).

Кислёв. Полный провал! Сколько трудов насмарку! Сколько трудов!

Кислёва. Прибереги нервы для журналистов. Даст Бог, обойдется.

С тарелками и фужерами выходит горничная Белла. Подбегает к столу, расставляет посуду.

Кислёва. Бутерброды готовы?

Белла (с реверансом). Не извольте беспокоиться, мадам, готовы.

Кислёва. Торопись, через 30 минут стол должен быть сервирован.

Белла (с реверансом). Будет исполнено, мадам.

Кислёва. Икру подашь после ухода журналистов.

Белла (с реверансом). Помню, мадам.

Кислёва. Ступай.

Белла (с реверансом). Слушаюсь, мадам. (Уходит).

Кислёва. Как моё воспитание кадров?

Кислёв. Цирк Дурова много потерял.

Кислёва. Вечно издеваешься.

Кислёв. Дорогая, объясняю комплимент – молодец! Отличная дрессировка. Послушная и опрятно одетая горничная – лицо фирмы. Встречают, говорят, по одёжке, а пока до проводов дойдёт, можно горы свернуть. Где откопала экземпляр?

Кислёва. На панели.

Кислёв. Моя жена в роли наставницы грозабуржских блудниц. Трогательно. Воображаю объявление в «Рекламе-шнапс»: «Предоставляем работу проституткам не по профилю. Ненормированная трудотерапия способствует воздержанию и развивает лучшие душевные качества». 

Кислёва. Пошляк.

В форме цвета хаки входит Митрич –  плотный, с пустым взглядом.

Митрич (басом). Из газеты «Третьеримский молотобоец» пришёл товарищ Подласкин, а из «Реклама-шнапс» – госпожа Вилкина.

Кислёв. Зови, Митрич.

Митрич. Без проблем. (Уходит.)

Кислёва. Дебил!

Кислёв. Оригинал. Санитар из жёлтого дома на Обводном канале. Чуть что – не подведёт.

Входит изыскано одетый Подласкин, с ним под руку Вилкина – стройная, взгляд восторженный.

Подласкин (жмёт руку Кислёву). Игорь Петрович, моё глубочайшее почтение. Ходят упорные слухи, что «Длинные ноги» постоянно расширяются? С восторгом убеждаюсь, что это правда. Презамечательный косметический салончик. Просто презамечательный.

Вилкина. Вне сомнения.

Кислёв (указывает на жену). Это, собственно, вот её детище. Всё она – Марина Альбертовна. Труженица.

Кислёва. Не скромничай. Ты тоже немало сил вложил.

Подласкин. Ваше семейное дело надо срочно переименовать в синдикат «Модная жизнь Кислёвых» с выпуском собственной светской газеты. Название «Длинные ноги» просто не соответствует сущности мировоззрения в контексте рыночных отношений и философии Адама Смита.

Вилкина. Вне сомнения.

Кислёв. Руководителю, Шура, не пристало себя выпячивать. Пусть другие похвалят. А то у нас как: пробился худо-бедно какой-нибудь выскочка в определённые сферы – и сразу генерал. Что касается названия фирмы, ты, конечно, прав: оно всегда важная часть бизнес-плана. Если хочешь, эмблема, талисман. В «Длинных ногах» есть некий аристократизм. Чувствуешь?

Подласкин. Выражаясь в духе первой фазы капитализма – определённый эротическо-пушкинский подтекст, так возбуждающий публику.

Вилкина. Вне сомнения.

Кислёв. К твоему сведенью, Марина Альбертовна все иностранные журналы о моде читает.

Подласкин. Непостижимо!

Вилкина. Вне сомнения.

Кислёва. А как же иначе? Без глубокого знания мировых традиций никакое продвижение вперед немыслимо. Сейчас, к примеру, туалеты от-кутюр доживают последние деньки.

Подласкин. Серьезно?

Вилкина достает из сумочки блокнот и ручку, записывает. Кислёва с пафосом продолжает.

Кислёва. Законодатель моды Париж, этот публичный дом, завтра закроют.

Подласкин. Неужели?

Кислёва. Уже решено. Следующим лидером в мире высокой моды станут наши «Длинные ноги». Только Грозабург с его классическими традициями во всех сферах сможет достойно справиться с миссией модной столицы мира. Мы давно приглашаем на берега Невмойки самых известных топ-моделей. В позапрошлом году организовали конкурс «Мисс северная Нимфа», жюри которого возглавила сама Клундия Тришер. Юная победительница конкурса, благодаря «Длинным ногам», тут же подписала долгосрочные контракты с французами и американцами.

Кислёв. Как говорит моя жена: классические формы, господа, есть классические!

Подласкин. Браво, Марина Альбертовна! Видишь, Светик, какой профессиональный подход к делу. Какие высокие требования к себе. Я же говорил, ты будешь в полном отпаде.

Вилкина. А почему салон называется «Кис-кис»?

Кислёва. Название, деточка, также не случайно. Косметический салон ласково созывает под свой гостеприимный кров всех замученных непосильным трудом золушек, которые желают превратиться в элегантных сиамских кошечек.

Подласкин. Восхитительно! Но простите, господа, пребывая под ошеломляющим впечатлением от увиденного, я забыл представить Светочку Вилкину – корреспондентку популярной нынче в народе газеты «Реклама-шнапс» и мою аппетитную музу.

Кислёва. Очень приятно, деточка.

Вилкина. Я так счастлива! Так счастлива! Когда Шурик рассказал о ваших «Длинных ногах» и о Бленде Моралисте, я буквально всю неделю секунды от нетерпения считала.

Кислёва. Учтите, деточка, мы всего добились сами. На собственных плечах вынесли все тяготы бизнеса в Мессиянии после распада Союза Самых Светлых РеспубликеспубликРеспубликР. Мы с Игорем Петровичем воспитывались в детдоме. Пробовали поступить в институт – бесполезно. Каждый бюрократ считал нас дебилами. Всё выдержали! И деньги заработали своими мозгами.

Вилкина. Как интересно. Я напишу о вас большой очерк. Шурик, за тобой публикация.

Подласкин. Весь у ваших ног, сударыня. У меня в Третьеримске, в «Молодецкой правде» однокашник Юрка Жила. Пора его, комсомольскую шкуру, растрясти, а то зажрался паразит на столичных харчах.

Кислёва. Рады принять вас, деточка, в наш дружный коллектив. Рекомендация Шуры Подласкина – бессрочный пропуск на все мероприятия «Длинных ног» и в салон «Кис-кис».

Вилкина. Как я вам благодарна! Как благодарна!

Кислёв. Шура, у нас вышла небольшая накладка. Пресс-конференция переносится на два часа. Свистулово не даёт посадку. Погуляй пока. А у меня ещё дела. (Уходит.)

Подласкин (отводит Вилкину в сторону). Отлично подыграла. Актриса.

Вилкина. Вне сомнения. Прослушивание летом на курс Петрова в театральную академию за тобой. Хватит с меня предложений от педагогов-импотентов и провалов. Брр! Не устроишь – разоблачу. (Смеётся).

Митрич (входит). Из газеты «Утро сноба» пришёл Поливанов, из «Коммерсанта в теле» – Бронзовелова, а из «Часа фиг» – Скитальцева.

Кислёва. Зови.

Митрич. Без проблем. (Уходит.)

Входят Поливанов, Бронзовелова и Скитальцева.

Кислёва. Проходите, господа, располагайтесь. К сожалению, вы пришли слишком рано. Бленда Моралисте перенесла пресс-конференцию на два часа. О чём вас уже известили.

Скитальцева. Извините, но меня никто не предупредил.

Кислёва. Неправда! Я лично распорядилась и сам генеральный менеджер «Длинных ног» Шейнис Яков Янкелевич всех обзвонил. Если вы отсутствовали на рабочем месте, кто в этом виноват?

Кислёв (входит). В чём, собственно, дело?

Кислёва. Эта особа возмущается переносом пресс-конференции. Доказывает, что её не уведомили.

Кислёв. Клевета! Что за газетёнка?

Скитальцева (растерянно). «Час фиг».

Кислёв. Пузыри пускаете?

Скитальцева. Почему вы говорите со мной в таком тоне?

Кислёв. В каком?

Скитальцева. В недопустимом.

Кислёв. По-моему, вы забыли, где находитесь.

Поливанов (отводит Скитальцеву в сторону). Прошу вас, не связывайтесь. Хозяева здесь они. Лучше промолчать.

Бронзовелова (подходит к ним). Действительно. В нашу редакцию тоже не удосужились позвонить, что же теперь выяснять отношения и лишиться заработка?

Кислёв. Ведите себя скромнее. Вы на территории частного элитного предприятия. И если вам оказана честь быть приглашённой на пресс-конференцию Бленды Моралисте, извольте соответствовать стилю ответственного мероприятия.

Скитальцева. Во всём мире организаторы показа моделей нуждаются в отзывах прессы намного больше, чем журналисты в материале.

Кислёв. В ближайшем будущем мы проверим ваше утверждение. (Уходит.)

Поливанов (отводит Скитальцеву в сторону). Умоляю, подумайте о голодных семьях. У меня прикованная жена, дочка развелась, внучка в лицее с английским уклоном. «Утро сноба» давно поддерживает все начинания Игоря Петровича. Тут и бывший мэр Снобчак руку приложил, и нынешние влиятельные люди. Я старый, больной диабетом еврей, оказался здесь чисто случайно. Но без заметки о заморской диковинке меня выгонят и никуда не возьмут. И у вас будут неприятности. Чтобы в новой Мессиянии найти работу, нужны связи. А ими обеспечены только бывшие функционеры Союза Самых Светлых Республик. Их время благополучно продолжается. Вчера они, ругая капитализм и евреев, проповедовали коммунальное равенство, а сегодня руководят фирмами и банками. Давайте без эксцессов отсидим свою часть лекции о модной жизни, гори она огнём, и с миром разойдёмся об этом писать. У вас есть дети?

Скитальцева. Сын работает в отделе подвалов газеты «Час Фиг», а дочка школьница.

Поливанов. Видите, вам есть о ком заботиться – это прекрасно. Извините, я до сих пор не представился. Иосиф Поливанов –  редактор отдела овсянки газеты «Утро сноба».

Скитальцева. Елена Скитальцева – редактор отдела модной жизни газеты «Час фиг».

Кислёва. Возмутительно, что себе позволяют некоторые представители прессы. Это возможно только в нашей нецивилизованной стране.

Подласкин. Не стоит так расстраиваться из-за какой-то выскочки.

Вилкина. Вне сомнения.

Митрич (входит). Из газеты «Не сегодня – так завтра» пришёл товарищ Барханов, из «Молодецкой правды» Жила, а из «Грозабуржских ведомостей» Нетотов.

Кислёв. Зови. (Уходит.)

Митрич. Без проблем. (Уходит.)

Входят Барханов, Жила и Нетотов.

Кислёва. Проходите, товарищи. К сожалению, вы пришли слишком рано. Бленда Моралисте по уважительной причине перенесла пресс-конференцию на два часа. О чём вас уже известили. (Уходит.)

Подласкин (Жиле). Юрка! Вот так встреча! (Поёт). Комсомольцы-добровольцы, надо верить, любить беззаветно...

Жила (жмёт Подласкину руку). Уже не комсомольцы, а молодцы. Представляю отдел обновлённой морали «Молодецкой правды».

Подласкин. А я только что тебя вспоминал.

Жила. Говорят, дурака помянешь...

Подласкин. Дураки мораль не обновляют.

Жила. Ещё как, начиная с Нерона. А ты в каких сферах панегирики строчишь?

Подласкин. Редактор отдела презентаций «Третьеримского молотобойца».

Жила. Ого! Живёшь не хуже меня, а всё прибедняешься.  И вовсе, оказывается, не обязательно пять лучших лет жизни рвать жилы в погоне за красным дипломом. Можно быть Обломовым и Дон Жуаном, чтобы добиться тех же результатов.

Подласкин. Какие там результаты? На дворе капитализм, пусть даже самый зачаточный, а заработки у нашего брата хуже социалистических.

Жила. На что, Шура, учились, тем и обогатились. Зато полной ложкой хлебаем демократию. Только бы не подавиться. Свобода – вещь серьезная! Возможно, за то, что всё разрешено писать, даже не посадят, а если повезёт, то и не прибьют.

Подласкин. Обязательно посадят. Не за решетку, так на бессрочную диету в психушку. Так что долгожданную свободу лучше всего выгодно продать богатому дяде. Если, конечно, сумеешь.

Нетотов. Вечно несчастные журналисты обслуживают чьи-то амбиции – государства, мафии, нуворишей. Такая служба.

Бронзовелова. Не имею чести знать вашего имени, но из вышесказанного выходит, что журналисты – проститутки, а четвертая власть – мыльный пузырь?

Нетотов. Сергей Нетотов – редактор отдела думских фикций газеты «Грозабуржские ведомости». А вы, извините...

Бронзовелова. Аполлинария Бронзовелова – редактор отдела мафиозных отчислений газеты «Коммерсант в теле».

Нетотов. Вы, Аполлинария, несколько упрощаете мою мысль. Я лишь сказал, что при любых «измах» журналисты зависимы от власть имущих.

Бронзовелова. Предположим. Но при коммунистах тоже печатались социально острые материалы. И на каждый обращали внимание и принимали хоть какие-то меры. Сейчас же критика в СМИ просто бесперспективна. Наш отдел мафиозных отчислений в борьбе со всяческими злоупотреблениями давно с курса сбился.

Барханов. Коммунисты наверху, стучать-тарахтеть, развели в стране бардак, а теперь и сами не удумают, как наш паровоз обратно в коммуну развернуть. Раньше каждый мессиянец с коммунистическим приветом чётко знал, что у него есть любимые вожди Картавин и Иридин. Есть непобедимый империалистами, стучать-тарахтеть, Союз Самых Светлых Республик во главе с КПСС и под присмотром ВЦСПС, МВД и КГБ. Мы, династия коммунистов Бархановых, не раз страну из разрухи откапывали. Не зря советский грузин взял псевдоним по названию самого прочного металла в мире, Иридия. Тогда всё буржуазное шакалье, стучать-тарахтеть, Иридина боялось. И против социализма никто не возникал. А сейчас все наезжают на Мессиянскую Федерацию. И стойкий наш город Картвинград был колыбелью революции, а развратным Грозабургом. Правильно Иридин таких, как Снобчак, приказывал НКВД под стенку ставить. Ничего, господа хорошие, стучать-тарахтеть, мы ещё направим молодёжь на новостройки социализма, а остальных – в лагеря. Пусть не сегодня – так завтра.

Нетотов. А сколько под акцию переименования лимонов Снобчак очистил?

Барханов. Сожрал и не захлебнулся, стучать-тарахтеть!

Нетотов. Зачем же вы пришли на светское мероприятие? Списки для ГУЛага составлять?

Барханов. Разоблачать чуждые мессиянскому миру элементы.

Жила. А, по-моему, для творческой личности самый гениальный диктатор даже не кошелёк, а чиновник, которого абсолютно не интересуют копошащиеся в навозе бытия людишки. И свобода отдельного индивидуума – такая же фикция, как счастье нищих и тому подобные гуманистические глупости.

Скитальцева. Извините, но вы, по-моему, заблуждаетесь. Ещё с евангельских времён у человека было право выбора, предоставленное самим Христом. Люди творческих профессий всегда подвергались соблазнам. Только одни стали стоиками, а другие – приспособленцами.

Нетотов. Совестливые художники, зачастую, тоже пребывали под игом власти. И компромиссы в их нищенском положении не исключались.

Скитальцева. Тем ценнее их противостояние.

Жила. И очевидней глупость.

Скитальцева. Не верьте разумным мира сего, ибо ум их не от Бога.

Нетотов. Хорошо верующим – на все вопросы заготовлены ответы.

Скитальцева. Могу вас утешить – далеко не на все.

Подласкин. А я считаю, что людям творческих профессий следует научиться договариваться с влиятельными людьми, тогда и ожидаемая свобода появится. А впадать, как некоторые, в амбиции и лезть на рожон – заслуга небольшая.

Вилкина. Вне сомнения.

Скитальцева. У человека есть ещё и достоинство.

Подласкин. С достоинством, сударыня, надо сидеть дома, а не заниматься журналистским ремеслом.

Нетотов. Следует научиться льстить сановным персонам, вовремя предавать друзей и с лукавой усмешкой класть деньги в карман. Вот и весь секрет пожизненного успеха.

Подласкин. Зачем же выводить такие грубые сентенции?

Жила. Правда всегда груба.

Входят Кислёва и Серафима.

Серафима. Марина Альбертовна, драгоценная, всем космосом тебя заклинаю, обрати внимание на здоровье. Печень отравлена. В кишечнике завалы.

Кислёва (отводит Серафиму в сторону). Тише, Серафима, кругом журналисты. Потом как опишут мои больные внутренности вместо нарядов Моралисте, со стыда сгоришь.

Серафима. Нас не слышат. Я выставила энергетическую стену.

Нетотов. Метнёмся, други, в пивную «Серп и Молот»? Пока Бленда соберётся нас осчастливить, отметим знакомство.

Барханов. Наконец-то, стучать-тарахтеть, поступило дельное предложение, близкое мессиянскому миру. Там и курить можно.

Жила. С комсомольско-молодецким приветом поддерживаю!

Бронзовелова. Только без мордобоя. Нам ещё работать.

Жила. Если партия прикажет – комсомол ответит есть!

Барханов. Известное дело, как-никак руководящая сила, пусть не сегодня – так завтра.

Бронзовелова, Жила, Нетотов, Барханов уходят.

Скитальцева(Поливанову). Может, и мы перекурим?

Поливанов. Бросил. Но подышать дымом, который выдыхает красивая женщина, не откажусь.

Скитальцева и Поливанов уходят.

Серафима. Слушай, Альбертовна, дальше. Лёгкие все сильнее прижимаются к позвоночнику. Левое предсердие заворачивается на правое. Особенно в дни магнитных шквалов. Определение «магнитная буря», исходя из моих исследований атмосферных слоёв, устарело. Глаза у тебя потухшие, а ладони влажные, что сигнализирует о фригидности и скором полном отказе от половой жизни.

Кислёва. Уйду в монастырь.

Серафима. Не шути так. Быть здоровой – твой священный долг перед вселенной. После презентации салона сразу подключаюсь к твоему расшатанному непосильными трудами организму. Будем чистить каналы и придатки. Рассосём узлы, швы, жировики. Расправим морщины. Омолодим весь организм. Фирма «Матушка Серафима» гарантирует.

Кислёва. Но когда, скажи, найти время заниматься здоровьем? Открытие салона, подбор кадров, общение с клиентами, поездки в мэрию – всё на мне.

Серафима. Захочешь выжить – найдёшь и время, и деньги. Буду вечерами приезжать. Игорь Петрович, случись что с тобой, зевать не станет, быстро сбежит. Потом лови его…

Кислёва. Считай, убедила.

Серафима. Так-то лучше. Тебя вылечу, за киску возьмусь. Я бабам и организм космической энергией почищу, и гороскоп на всю жизнь составлю, и по ноге погадаю.

Кислёва. До сих пор, кажется, гадали по руке?

Серафима. В том-то и состоит главная ошибка хиромантии. У женщин от домашней работы линии на руках стираются. Тогда как ноги защищены колготками и обувью. Отсюда вывод: гадать нужно по ноге.

Кислёва. Серафима, это гениальное открытие! Оно уже запатентовано в обществе «Грозабуржский прорицатель»?

Серафима. Если бы. Мой лютый идейный враг ведьма Дорофея с помощью ворожбы над крысиными трупами пролезла в председатели «Прорицателя» и мешает мне работать. (Плачет.)

Кислёва (после паузы). Серафима, бросай своё сатанинское общество и переходи ко мне в салон. Рекламой обеспечу. Кабинетом – тоже.

Серафима. Клиентуру гарантирую.

Кислёва. Господа журналисты, хочу представить вам штатного сотрудника нашего салона красоты, народную целительницу Серафиму.

Серафима. Матушку Серафиму.

Кислёва. Все предки матушки лечили мессиянский народ на протяжении столетий. Мы решили возродить прерванную в годы коммунистического режима традицию. Уверена, что вы обязательно отметите в своих статьях все направления деятельности «Длинных ног» и «Кис-кис».

Подласкин. Мы напишем непременно! Остальные ваш призыв не услышали по причине отсутствия. «У Ильича» пивасиком балуются. Дармоеды!

Вилкина(Подласкину). Ты на кого меня притащил – на Моралисте или шарлатанку? Тема расплывается. Про кого джинсу кропаем?

Подласкин. Про всех и вся. Главное – про выдающихся капиталистов Кислёвых. Тебя привели в модный дом как девочку из эскорт-услуг – поддакивай и не строй из себя Любовь Орлову.

Серафима. А моделя скоро заявится?

Кислёва. С ней сплошные неприятности. В Свистулово из-за дождя не разрешили посадку. И Бленда улетела в Финляндию. Шейнис уже второй час дежурит в аэропорту и не подаёт известий.

Серафима. Чего же ты молчишь? Надо срочно разогнать тучи, повернуть ветер и возвратить самолёт.

Кислёва. Как, ты и погодой управляешь?

Серафима. Врать не буду, но кое-что умею. Вот моя прабабка Пелагея всю Козлятинскую губернию на себе держала: то солнце, то дождь на поля вызывала. Народ почитал святой. Пошла работать. (Уходит.)

Митрич (входит). От пня-клуба пришёл поэт Марьян Ляпин.

Кислёва. Только его нам и не хватало. Впустишь через пять минут.

Митрич. Без проблем. (Уходит.)

Кислёва. Шура, разыщи хозяина. Скажи, подопечный пришёл, книжонку которого он имел честь издать. (Уходит.)

Подласкин. Сей момент. (Уходит.)

Появляется Кислёв. Следом вплывает женоподобный Ляпин с большим бантом на шее, накрашенными губами и веками, перстнем на мизинце.

Ляпин. Здравствуйте, почтеннейший Игорь Петрович. Где ваша прекраснейшая половина?

Кислёв. Готовится к презентации.

Ляпин. Вся она из хлопот, из высот, словно вертолёт, самолёт! Здравствуйте, свободные братья-мессияне! Марьян Ляпин – круглый сирота по родословной, поэт по понятиям и демократ по убеждениям, весь ваш до последнего издыхания!

Кислёв(осматривается и радостно). Светочка, представляю вам автора книги стихов «Дурная компания», которую я издал на доходы от «Длинных ног». Имел, как говорится, честь помочь дарованию.

Вилкина(восторженно). Невероятно! Счастлива познакомиться.

Ляпин. Что вы, любезнейший Игорь Петрович, это я – стон земли мессиянской, невостребованный суетным светом, благодаря вашему вниманию к полям изящной словесности, возымел толику блаженства зреть собственные стихопарения под сенью книжной обложки.

Кислёв. Рад, Марьян, что оказал в твоем лице посильную помощь новому мессиянскому искусству.

Ляпин. Именно так, щедрейший Игорь Петрович. Принципиально новаторскому. Веками мессиянская поэзия изнывала в цепях классических догм. Только в наши дни освобождения от диктата государства эрос стал выпуклой реальностью. Позвольте же продекламировать стихопарение «К моему фотоснимку».

Я хочу быть нагим и атласным,

Чтобы мальчик красивый любил.

Я хочу королевичем страстным

Быть его ягодичных Курил!

А тебя, опьянённый читатель,

Я хочу до конца развратить.

Аполлон – страстный мой почитатель,

Поспешит новой позой платить.

Вилкина(аплодирует). Браво! Браво!

Подласкин (вбегает). Я всё слышал. Какой своеобразный талант. Истинный самородок. Страдающая мессийская душа!

Ляпин. Мессиянская – она шире.

Подласкин. Куда же шире? Однако с поэтическим дебютом Марьяна я поздравляю Игоря Петровича. Нынешний виновник торжества не только выдающийся бизнесмен, но и меценат. Браво кормильцу изящной словесности!

Кислёв. Спасибо, Шура, на добром слове.

Ляпин. Игорь Петрович, разрешите оторвать вас на пару слов от питательного вымени столь важного в вашей карьере мероприятия?

Кислёв. Тебе, Марьян, как питомцу муз разрешаю.

Ляпин (отводит Кислёва в сторону и плаксиво). Понимаешь, из Европы приезжает моё солнышко Кларанс. А в гардеробе нет приличного платья. Я в полном отчаянии. Вдруг малютка меня разлюбит. Он слишком неравнодушен к одеянию партнёра. Кларанс – запредельная мечта всей моей никчёмной жизни.

Кислёв. Таких историй я уже слышал с десяток. Лично от меня что требуется?

Ляпин. Платье из коллекции Моралисте.

Кислёв. Ты знаешь, сколько стоит такое удовольствие?

Ляпин. Ах, что же предпринять несчастному служителю Эрота?

Кислёв. Наряд из шмоток Бленды – это слишком. А вот из ненужных Марине тряпок подберём. Кстати, как на субботу с деревенской банькой?

Ляпин. В полнейшем порядке. Партнёры следующего конкурса «Мисс северная Нимфа» с нетерпением ждут коньячного моря и отборочного тура.

Кислёв. Всецело на тебя полагаюсь.

Митрич (входит). Пришёл художник, который за баксы на картины ссыт. Тимофей Безводный.

Кислёв. Беспородный. Ещё один детдомовец. Зови.

Митрич. Без проблем. (Уходит.)

Беспородный (входит). Здравствуйте, драгоценный Игорь Петрович. Спешу сообщить радостное известие: на парижской выставке моя картина «Брызги на облаках» продана за 15 штук зелени.

Кислёв. И кто же оказался счастливым обладателем шедевра?

Беспородный. Престарелый миллионер из Нью-Йорка. И не какой-то там дилетант, а большой знаток авангардной живописи. Узнав о моём методе мочиться на горячую глину, покупатель заявил, что Тимофей Беспородный – гений! «Брызги на облаках» он повесит в столовой, где вечерами собирается вся семья. Во-первых, всматриваясь за едой в картину, старик будет получать огромное эстетическое наслаждение. А во-вторых, у него проблемы с недержанием, и мои брызги напомнят ему о своих. Вот достойная цель подлинного искусства! Спасибо, дорогой Игорь Петрович, что верны детдомовскому братству и дали деньги на холодильник и печь для обжига.

Ляпин. Надо же было додуматься выдавать за живопись писанье на глину. Извольте, господа, зреть новый мочевой мазок в авангардном искусстве! Ты даже приблизительно не знаешь, что такое авангард.

Беспородный. Игорь Петрович, помилуйте, кто впустил в наш изысканный салон этого рифмоплета и мужеложца? Не смей оскорблять мессиянского художника в центре культурной столицы!

Ляпин. Ты одержим бесами!

Беспородный. Завидуешь? Картины из глины по всему миру продаются, а гей-макулатура даже для нужника не годится.

Кислёв. Господа творители нового искусства, моим подопечным такие споры не к лицу. Немедленно пожмите друг другу руки.

Беспородный. Я пришёл не для этого. Жажду в благодарность за поддержку проекта уриновой живописи оформить своими картинами салон «Кис-кис».

Кислёв. Тимофей, не надо!

Беспородный. Не волнуйтесь. Подобранные полотна органично впишутся в интерьер. Особенно «Брызги на Марсе».

Ляпин. Совсем дурак. Делать такое предложение разумному человеку и своему же покровителю.

Кислёва (входит). Что за крики?

Кислёв. Банальный спор творческих натур. Эти гости уже уходят. Прощай, детдомовское братство!

Хватает под руки Ляпина с Беспородным и выводит. Возвращаются Скитальцева, Поливанов, Бронзовелова, Жила, Нетотов и Барханов. С блюдом бутербродов выходит Белла.

Скитальцева. Простите, госпожа Кислёва, мы ожидаем уже три часа. Можно принести чашечку кофе?

Кислёва. По-моему, журналисты пришли сюда работать, а не кофе распивать. Или вы полагаете, стол накрывают для вас? Банкет организован для более важных персон. Но удовлетворим желание назойливого гостя. Белла, принеси ей кофе.

Белла. Слушаюсь, мадам. (Уходит.)

Скитальцева. Благодарю.

Кислёва. Не стоит. Посмотрим, как вы проявите себя в деле.

С подносом, на котором чашка кофе, возвращается Белла.

Кислёв (входит). Что происходит?  Кто распорядился подавать кофе?

Кислёва. Эта особа заявила, что слишком долго ждёт Моралисте, и попросила в виде компенсации кофе.

Кислёв. Белла, вылей в унитаз.

Белла (с реверансом). Слушаюсь, господин.

Скитальцева. Может, разрешите выпить, раз уж его приготовили?

Кислёв. В унитаз, я сказал!

Белла уходит.

А ты, если не нравится, вали отсюда. Митрич.

Входит Митрич.

Вышвырни эту бабу на улицу. Хозяина обижает.

Митрич (хватает Скитальцеву под руки и волочёт к Кислёву). Так, может, за углом того... Без проблем.

Кислёв. Да ты что?

Митрич. Понял. Без проблем.

Скитальцева. Вещи отдайте.

Кислёв. Швырни следом, чтоб не воняло в благородном доме.

действие второе

картина первая

Районный отдел милиции. За столом сидит дежурный сержант Одуванчиков. Говорит по телефону и одновременно записывает.

Одуванчиков. Излагайте точнее. Протокол приблизительности не терпит. Ларёк в результате столкновения с транспортным средством сдвинулся на трассу? Вследствие чего рассыпались политые вашим же потом овощи. Машина скрылась. Какой марки? Регистрационный номер? Вы, гражданин фермер, происшествие придумали, чтобы скрыть от налоговой подлинные доходы. Выражения выбирайте! Я есть полномочный представитель органов и зафиксирую обвинения в протоколе.

Входит Скитальцева.

Ждите. Вам, гражданка, чего?

Скитальцева. Я журналистка газеты «Час фиг». В салоне «Кис-кис», где намечалась пресс-конференция известной манекенщицы Бленды Моралисте, меня оскорбили. Мероприятие постоянно переносили, и я попросила у хозяйки салона чашечку кофе. Когда его принесли, директор фирмы «Длинные ноги», заявил, что «вы пришли сюда не кофе распивать». И добавил: «если не нравятся порядки – вали отсюда!» Позвал охранника, и тот швырнул меня в снег. Вслед полетели пальто и сумочка.

Одуванчиков. Что требуется от милиции?

Скитальцева. Отстоять мою честь. Пусть директор извинится.

Одуванчиков. Защита чести и достоинства – прерогатива судебных органов. Журналисты это знают.

Скитальцева. Но сначала я обязана обратиться в милицию с заявлением. А вам для проверки фактов необходимо съездить в салон.

Одуванчиков. Кому съездить – милиция разбёрется.

Скитальцева. Не кому, а куда.

Одуванчиков. А если «куда», согласно инструкции, я не имею права покинуть пост. Вернётся господин капитан и решит, какие меры предпринять. Пока найдите в стопке соответствующий бланк и оформите всё как положено. Кто подтвердит факт оскорбления?

Скитальцева. Думаю, коллеги-журналисты.

Одуванчиков. Заполняйте. Факты излагайте подробней. Протокол приблизительности не терпит.

Скитальцева. Хорошо.

Одуванчиков (в телефонную трубку). Что и в каком количестве находилось в ларьке? Сколько кочанов? А точнее. Двадцать пять?  Сколько продано? Двенадцать? А рассыпалось? Небережливый вы хозяин, держите продукт вне соответствующей тары. Овощи всё перегородили, и пешеходы обходят их по проезжей части? Следовало бы вас оштрафовать, но учитывая... Повторите! Да я вас за такие последние слова на Колыму огородничать сошлю! (Кладет трубку.) Ну вот, как только я перешёл к конкретным вопросам, бросил трубку. Написали?

Скитальцева. Кажется, да.

Одуванчиков. Что значит, кажется?

Скитальцева (иронично). Не знаю, соответствует ли инструкции.

Одуванчиков. Разберёмся. (Звонит телефон. Хватает трубку.) Сержант Одуванчиков. Не шучу, фамилия. Поцарапанный правительственный академик? В Грозабурге только Толмачёв... Вы и есть? Как же, господин академик, вы вчера замечательно по телевизору выступали с критикой писателя Солоницына. Надумал государственные награды не брать. Каждому, кто против законного президента, наш яростный отпор. Спасибо, господин Толмачёв, что позвонили. Как не Толмачёв? Совсем? Слепнёв? Сын Слепнёва, пострадавшего от кота Копытовой, что выпрыгнул из окна и расцарапал Слепнёва? Уточните. Протокол приблизительности не терпит. Академик работает или на пенсии? Работает, хотя давно на пенсии. Где работает? Родовых Отто – ведущего гинеколога города. Понимаю. Тоже грозабуржец. Мать больше суток промучилась, пока Отто не поспособствовал. Ах, вот так? Вы утверждаете, что академик Слепнёв – ведущий города. А Отто умер. Прекрасно. Балерина ещё пляшет? Какое отношение к физиономии академика? Слепнёв поддерживает Толмачёва по поводу Солоницына? Жаловаться будете? Демократией это не воспрещается. Вы меня куда? Трубку бросил. Написали?

Скитальцева. Перед вами.

Одуванчиков. Значит, вы лично видели, как ларёк врезался в машину, и рассыпавшиеся овощи перегородили тротуар? И много вещей, в смысле овощей, подобрали прохожие?

Скитальцева. Я по другому вопросу. Меня оскорбили...

Одуванчиков. Да-да, вам в ресторане не дали кофе. Совсем фермер заморочил. Может, у них заварка закончилась? (Звонит телефон. Хватает трубку.) Одуванчиков. Не шучу. Говорит балерина Копытова? Я вас не в то место ударяю? Копытова? Продолжайте. (Пауза. Пишет.) Суммирую. Слепнёв избил сиамского Реверанса. Кота гладила сама Плисецкая, и он её не царапал. В результате кот отказывается есть Kitekat и делать утренние па. Пишите заявление. Разберёмся. Не важно, что работает с Отто. Перед законом и Отто ответит. (Кладёт трубку). Неужели прохожие все овощи растащили, что фермер так возмущается? Вы сколько подобрали? Давайте для точности взвесим.

Скитальцева. Меня оскорбили!

Одуванчиков (смотрит заявление). Помню, в сумочку вылили кофе. Академик с балериной окончательно запутали. Вы в курсе, что только оплаченное кофе является частной собственностью граждан Мессиянской Федерации? (Звонит телефон. Хватает трубку.) Не шучу. Слепнёва оболгала Копытова? Вы поддерживаете Толмачёва? Сын не поддерживает? Нудист? Понятно. Монархист? Тоже понятно. Плисецкая кота не гладила. Вы – заслуженный профессор всех академий. Приняли и спасли миллионы. Матери всего мира целовали даже ноги? Мужья и любовники хотели озолотить. Но вы, к несчастью, патриот. Получаете копейки. И от имени новорождённых не позволите… (Кладет трубку.)

Воскобойников (входит). Как проходит дежурство, сынок?

Одуванчиков (вскакивает навытяжку). Господин капитан, за период вашего отсутствия поступили звонки о бытовых происшествиях. На крышу ларька, не пожелавшего представиться, из окна балерины Копытовой, которую гладила Плисецкая, выпрыгнул кот. От чего ларёк сдвинулся на трассу и сбил иномарку. В результате по тротуару рассыпались овощи, хранившиеся без тары. Граждане их растащили, что подтверждает эта журналистка. Потом нормандский кот балерины с крыши ларька перепрыгнул на академическое лицо Слепнёва, которое полностью расцарапал. Гинеколог избил кота и хозяйку, поэтому эмигрирует!  О чём в милицию сообщил их сын. Но звонок доверия не вызывает. Он нудист и монархист. Уф! (Прикладывает пистолет рукояткой к виску.)

Воскобойников (отнимает пистолет). Спокойно, сынок, спокойно. Отдохни маленько, а я побеседую с прекрасной гостьей. (Садится напротив Скитальцевой.) Сержант в нашем деле новичок – десятое дежурство. Сколько овощей подобрали? Чёртов фермер не обеднеет. Вам, как и нам, копейки платят? Где служите?

Скитальцева. Корреспондент газеты «Час фиг».

Воскобойников. Вот вы всё пишете, что милиция взятки берёт. А с кого их брать? С вас? Так вам даже овощи купить не на что. С кота балерины? Так она и Kitekat не пробовала. Академик, конечно, гинеколог, и баксы лопатой гребёт. Но все врачи жмоты. Ишь, Родину покинуть надумал. Я, может, тоже в американской полиции служить хочу. Там и твердую валюту вовремя платят, и бензина на все выезды хватает, и патроны экономить не надо. Однако служу в родной мессиянской милиции. Рассказывайте подробней. Протокол приблизительности не терпит.

Скитальцева. Ваш подчинённый всё перепутал.

Воскобойников. Всего третье дежурство – салага. Ничего, годика два подо мной посидит – станет человеком. Воспитаем согласно уставу. Ещё полковник Зудов разглядел во мне Макаренко. Подходит как-то и говорит...

Скитальцева. Это интересно. Но можно я изложу собственное дело?

Воскобойников. Излагайте. Для того я государством и поставлен, чтобы  выслушивать жалобы граждан. И всё же почему именно сын Слепнёва не поддерживает Толмачёва? Поссорились они, что ли? У вас есть какая-нибудь версия?

Скитальцева (в сторону). Сумасшедший дом.

Одуванчиков (вскакивает навытяжку). Господин капитан, у меня есть. Толмачёв не доверил Слепнёву родственницу и послал её рожать за границу.

Скитальцева (в сторону). Нет, психи умнее.

Воскобойников. Смелое предположение. Будем разрабатывать как основную.

Одуванчиков. Служу демократии!

Скитальцева (громко и медленно). Я – журналистка «Час фиг». В салоне «Кис-кис» три часа ожидалась пресс-конференция всемирно известной манекенщицы Бленды Моралисте. Я попросила у организаторов шоу, супругов Кислёвых, чашечку кофе. На что Кислёв заявил, что я пришла не кофе распивать, а работать. Вызвал охранника и тот выбросил меня на улицу. А ларёк на академика упал в другом месте.

Воскобойников. Не кричите. Всё ясно. Подлый капиталист – ваш Кислёв. Издеваются над народом как хотят. Заявление написали?

Одуванчиков. Я распорядился, чтоб согласно бланку.

Воскобойников. Молодец, сынок!

Скитальцева. Заявление перед вами.

Воскобойников. Оставьте. Будем всесторонне разбираться.

Одуванчиков. То же сказал и я.

Скитальцева. Нет уж. Давайте поедем в «Кис-кис» и разберёмся на месте, пока коллеги-свидетели не разошлись. Пусть Кислёв извинится.

Воскобойников. Голубушка, да где же я вам дополнительный бензин возьму? Завтра на убийство не на чем выехать будет. Страна в кризисе. Власти в растерянности. Милиция в загоне. Каждый гадский депутат в наши дела нос суёт. У них неприкосновенность. А я сутками между мафиями мечусь. Такой кошмар ни одному Пуаро не привидится. А вы «пусть извинится»…

Одуванчиков. Я даме сразу сказал, что дела защиты чести и достоинства граждан Мессянской Федерации являются исключительной прерогативой судебных органов.

Воскобойников. Молодец! Славный офицер вырастет! Как думаете?

Скитальцева (плачет). Но богатые не имеют право унижать бедных только потому, что те не умеют зарабатывать большие деньги и не могут позволить себе модную жизнь. И если мы ещё считаемся людьми, то не должны им этого позволять. Очень прошу, поедем.

Воскобойников. Конечно. Только не плачьте. Не могу смотреть, когда женщина плачет. Но предупреждаю, что, скорее всего, мы ничего не добьёмся – территория частного предприятия неприкосновенна.

Скитальцева. Значит, там с каждым смогут сделать всё что угодно: оскорбить, избить, изнасиловать.

Воскобойников. Всё могут.

Скитальцева. А закон...

Воскобойников. ...как дышло. Конечно, такие понятия, как оскорбление чести и нанесение морального ущерба в юриспруденции существуют. Только на суде против ваших пяти свидетелей противная сторона выставит десять купленных. С моей дочкой такое сделали... Эх, лихая, даёшь на бизнесменов! Одуванчиков, кто такой Солоницын?

Одуванчиков. Писатель. Ему за отсидку в ГУЛаге Нобелевскую премию дали. А сейчас он от наград президента отказался.

Воскобойников. Везунчик. Поэтому он в деревянных и не берёт. Ну, сынок, не скучай. (Обняв Скитальцеву, уходит и с чувством поёт.)

Всегда продолжается бой,

Мотору тревожно в груди,

Ильичин такой молодой,

И залпы «Зори» впереди!

картина вторая

В салоне «Кис-кис» Кислёв, Кислёва, Подласкин и Вилкина. Входят Бронзовелова, с подвязанной на шарфе рукой Жила и с подбитым глазом Нетотов.

Бронзовелова(хрипя). Я же просила, без мордобоя!

Нетотов. Я только разнимал. Хорошо в ход не пошла статуэтка Мухиной «Рабочий и колхозница», тогда бы без милиции не обошлось. А так всего лишь пьяного Барханова в травмпункт отвезли.

Жила. Стучать-тарахтеть сам меня за галстук схватил с криком: «Удавлю предателя освоения целены и БАМа!»

Бронзовелова. Пиво без водки – деньги на ветер? Мессиянский мир во всём мире. Не приведи, Господи!

Нетотов. Всё, теперь ты, Жила, первый по списку на отправку в ГУЛаг. Суши сухари – валяй валенки.

Бронзовелова. Отряд не заметит потерю бойца.

Митрич (входит). Гадина из фигни ментов навела. Предлагал же того… Добрый вы, Игорь Петрович.

Кислёва. Решила испортить нам праздник!

Кислёв. Марина, успокойся. Митрич, приглашай.

Митрич уходит.

Бронзовелова. Думали, обойдётся? А христианка настучала.

Нетотов. Прощай, товарищ юных лет. Обещаю прислать наволочку сухарей, валенки и рукавицы.

Жила. ГУЛаг ликвидировали.

Нетотов. Для предателей бессмертного дела Картавина-Иридина стучать-тарахтеть возродит. Пару бараков и вышек построить – плёвое дело. Проволока с цветомузыкой средь пурги. «Радио шансон» из громкоговорителя. Жила – главный редактор стенгазеты «Пятая колонна».

Жила(поёт). Ты не фыркай, чёрный ворон, у родимого крыльца!

Входят Воскобойников и Скитальцева.

Воскобойников. Добрый вечер, господа. Кто из вас Кислёв Игорь Петрович – директор фирмы «Длинные ноги»?

Кислёв. Допустим, я.

Воскобойников. Капитан Воскобойников. От Скитальцевой Елены Юрьевны, корреспондента газеты «Час фиг», поступило заявление о том, что вы публично её оскорбили и с помощью охранника вытолкнули на улицу. Признаёте свою вину и готовы принести извинения?

Кислёв. Я признавать ничего не намерен. Все претензии через суд.

Кислёва. Да она первая меня оскорбила! Незаслуженно последними словами обзывала! Тоже мне журналистка выискалась! В приличном обществе вести себя не научилась! Всё, видите ли, в моём салоне ей не нравится! Зачем тогда пришла? Деловым людям нервы трепать? Запомните, мы никому не позволим сорвать приезд Бленды Моралисте! Это событие общемессиянское! Оно на контроле мэрии Грозобурга! А если не прекратите скандалить, мы по судам затаскаем вашу теряющую популярность газетёнку! По гроб жизни не расплатитесь!

Скитальцева (Воскобойникову). Теперь вы сами видите.

Воскобойников (Скитальцевой). Я вас предупреждал, что именно так всё и будет. Значит, господин Кислёв, вы отказываетесь признавать факт оскорбления вами журналистки Скитальцевой?

Кислёв. Я же сказал, все претензии через суд. Что не ясно? Не забывайте, господин капитан, что территория частного предприятия охраняется законом. А у этой особы, если я пожелаю, возникнут серьезные неприятности.

Воскобойников. Кто-нибудь может подтвердить факт оскорбления Кислёвым Игорем Петровичем журналистки Скитальцевой?

Долгая пауза.

Всё понятно. Зря вы, Елена Юрьевна, рассчитывали на коллег. В свидетели нынче не торопятся. Милицию все ругают, а помочь выявить преступника охотников маловато. Идёмте отсюда.

Кислёв. Кого это вы называете преступником?

Воскобойников. Я выражаюсь фигурально и никого конкретно в виду не имею. Извините за беспокойство. До свидания.

Кислёв. Нет уж, лучше прощайте.

Скитальцева. Благодарю, коллеги! Такой дружной поддержки я просто не ожидала.

Воскобойников и Скитальцева уходят.

Серафима (вбегает). Ветер развернулся! Моделя возвращается!

Шейнис (вбегает). Полный тухес! Бленда улетела в Европу.

Кислёв. Как?!

картина третья

Прошло три месяца. В кабинете за столом сидит главный редактор газеты «Час фиг» Сойкин .

Скитальцева (входит).Вызывали, Владимир Павлович?

Сойкин. Заходите, Елена Юрьевна. Присаживайтесь, пожалуйста. Редактор отдела братьев наших меньших вчера уволился. И я временно перевёл вас на его место. В Хилятинске открытие террариума. Событие в наши тяжкие дни положительное. Сближение мира человека со змеями и всё такое. Уверен, получится интересный материал. После командировки, в счёт невыплаченной зарплаты вместе с дочкой поедете в Грецию. Вы у нас, кажется, в церковь ходите? Вот и пообщаетесь с единомышленниками на лоне экзотики.

Скитальцева. Владимир Павлович, за какие грехи такое наказание?

Сойкин. Поездка в Грецию?

Скитальцева. Конечно, нет. За Грецию – большое спасибо. Все равно зарплату в ближайшее время не дадут. Дочка хоть мир увидит. Я имею ввиду перевод в отдел братьев наших меньших. Если за шесть лет работы в модной жизни я стала кое-как разбираться, то в змеях, увольте, полный профан.

Сойкин. Журналист, если, конечно, он профессионал, должен писать на любые темы. Не мне объяснять вам столь банальную истину.

Скитальцева. Но для чего-то существуют отделы, специализация? Владимир Павлович, скажите, пожалуйста, прямо, что случилось? Вы никогда так с подчинёнными не поступали.

Сойкин. Хотите сказать – так глупо.

Скитальцева. Нет. Так опрометчиво.

Сойкин. Спасибо за деликатность. Когда подчинённые не считают тебя дураком – жить уже легче. (Пауза). Елена Юрьевна, подыскивайте новую работу. Кислёв через подставных лиц купил «Час фиг». Газета будет называться «Модная жизнь». Мне приказано сдать дела главному редактору Подласкину. (Пауза). Смалодушничал я с иском. И вот, пожалуйте, расплата. Хотя я не верю, чтобы мы... Ай, да что там…

1998-2019, Санкт-Петербург, Евпатория, Анапа.

Комментарии закрыты.