НЕВЕРИЕ ВНОВЬ ПРИБЫВШИХ

Алексей ГОЛЯКОВ

 (16+)

НЕВЕРИЕ ВНОВЬ ПРИБЫВШИХ

современная  сказка для взрослых

             Действующие  лица

                         постоянные

 Он.

«Курносая».

 Жизнемер.

                           гости

Мужчина с золотыми часами.

Бедняжка.

Преподаватель философии.

«Фиолетовый» юноша.

Хаким.

                         а также

Ангелы во плоти.

 

 картина  первая

Просторная бревенчатая изба с длинным столом посередине. Стол крепко сбит из неструганых, некрашеных досок. На нём пусто. Под ним – две соразмерные с его длиной, также деревянные скамьи с короткими спинками. Окна неширокие, круглые, без перекладин и без каких-либо штор или занавесок. За окнами – густая синева с редкими  всполохами оранжево-малинового огня. Он на считанные секунды вспыхивает и также быстро затухает, - после чего на фоне ледяной темени проступают не по-земному крупные звёзды.

Справа от стола – некое подобие сеновала, - насколько в избе с окнами, похожими на люки космического корабля, возможно его сотворить. Стог сена высится прямо здесь, источая пряный травяной дух, создавая в этом неприхотливом интерьере пейзаж - пусть и в замкнутом пространстве. Слева, на стене, - крестьянская утварь из дерева: ложки, ухваты, чашки, поднос с неярким узором. Тут же, у стены, - небольшой умывальник. Некоторым диссонансом к опрятному столовому набору – коса с огромной рукояткой, с засохшими травяными стеблями и комочками земли на лезвии. Видно, коса брошена в чьей-то суматошной торопливости и сейчас валяется прямо на полу. От стены, немного правее, вглубь сцены, - ступени, ведущие к квадратной площадке, на которой установлено (тоже деревянное) кресло с широким сиденьем и высокой спинкой, похожее на трон.

…Чьи-то неуверенные, как бы вороватые шаги. Наконец, из глубины сцены, цепляясь за стенку, - словно слепой или по краю пропасти, - крадётся лохматое существо: небритый, весь взъерошенный, в склеенных шкурках вместо одежды мужчина неопределённого возраста. По мере его приближения видно, что мужчина - совсем ещё не старый, а его неопрятная, лоскутная одежда, изрядно изъеденная молью, - беспорядочно напяленные на себя рубаха, безрукавка, мятый плащ без пуговиц. Крадущийся надел его на плечи, откинув рукава побоку, - так что руки его свободны.

Лохматый приостановился у рукомойника, схватил нож с висячего столового набора. Затем достал из кармана плаща прямоугольные фанерные пластинки размером чуть меньше автомобильного номера. Потом так же резко, с брезгливостью положил (почти кинул) нож и дощечки на стол, со страхом разоблачения глядя в зрительный зал.

На стук кто-то откликнулся. Без какого-либо стеснения, не вдоль стены, а прямо по центру сцены вразвалочку идёт «Курносая».

«Курносая». Гремишь?.. Костями.

Лохматый (вздрогнул, - явно не ждал никого в эту минуту). Да нет… Рука… подвых… подвих… Подвихнулась.

«Курносая». Костями… ещё не выросших дураков и дур - ты гремишь. (Зевает). Мозги мне морочишь, Жизнемер. (Передразнила) «Подвихнулась!..» Ты не там. И не здесь. Не на земле и не небе. У нас - всё точно и безошибочно, забыл?.. Ничегошеньки у нас не устаёт. И суставы твоих ручищ – тоже. Ну-ка, покажи свои грабли. Когда последний раз мыл?..

                        Тот мешкается, не желая ей показывать свои ладони.

Да не дрейфь ты! Я не собираюсь твою линию жизни прочитывать… чем больше ты чужое меришь… тем более твоё – короче. (Строго) Тебе что Он говорил? Ты чем слушаешь?.. У нас и так местечко - не очень, да ты ещё тут – кикимора ожившая… Трёшься вечно у рукомойника, а лапы свои лень помыть, а!

          Тот как провинившийся школьник стоит опустив голову и сопит.

Пожалей хоть клиентуру нашу; они и так, бедняжки, не в себе. От одной мысли – куда они попали.

Жизнемер надсадно крякнул, - как алкоголик, которому нужно позарез опохмелиться; затем придвигает дубовую лавку к себе, начинает с шумом усаживаться. На его лице – печать тяжёлой обязанности выполнять постоянную работу, от которой не увильнёшь.

«Курносая». Ну, развозился, - тише ты… Пусть поспят, им ещё надоест – изумляться… Там, в отсеке, свежая партия, - во вторник поступила. Cлышал?.. Много буйных и упрямых.

Жизнемер. Плевать я хотел на твоих жмуриков. Они тебе самой ещё не надоели? (Посмотрел на неё почти с ненавистью). Аа-аа… Это ж твоя плоть и кровь… Ремесло твоё… и забава.

«Курносая». А это, на столе, – твоё!!

Жизнемер (глухо). Если бы… (Начинает возиться с деревяшками. Сложил их одну к одной как домино. Опять сопит. Чувствуется, хочет взять нож. Но будто боится  обжечься об него).

 «Курносая». Ты сначала святцы свои достань. Из зипуна-то своего. Или ты выкинул их, за борт?..

Жизнемер. Какие там святцы… Обыкновенный блокнот. (Достал из плаща записную книжку с дряхлой обложкой. Слюнявя пальцы, начинает её листать. Ищет нужную страницу). Если бы я помногу раз не оступался - там… не грешил, как говорят, в прошлой жизни… Никогда бы не угодил на такую работёнку.

За стогом - какое-то движение. Словно кто-то вывалился кубарем из внезапно открывшейся дверцы в комнате, донельзя чем-то заполненной. «Курносая» и Жизнемер насторожились.

Что это?..

 «Курносая» (неуверенно). Солнечные батареи барахлят. Или… малюсенький метеорит поцеловался.

Жизнемер (нашёл-таки страницу и воодушевился). Глава номер один миллион триста тысяч двести сорок четыре. Список под кодовым названием «МН».

«Курносая». Не слышала такого…

 Жизнемер. «Мученики и Неудачники». Это Он на той неделе так проинструктировал – метить... На земле, - у буддистов, кажется, - это нехорошей кармой зовётся. (Протяжно вздохнул). Тебе, курносая, легко рассуждать. Ты вон косишь да косишь, - вон сколько накосила… Собираешь готовенькое, которое уже попило на своём веку, погуляло, потешилось… детей нарастило. У тебя что? Труд на свежем воздухе… С песней, с задором! А ведь не справляешься, носик-мосик вздёрнутый… Вон на Земле – уже семь миллиардов чудиков копошится, жрать уже нечего, дышать нечем. Самих себя уже скоро, - как и в древности, - кушать начнут. (Начинает нарезать пластинки, предварительно на них что-то черкая карандашом). А тут – всучили тебе ещё не рождённых метить… Кому – сколько лет и зим… и кому – какую долюшку… Ох.

 «Курносая». Распереживался, полюбуйся на него, как перед страшилкой, перед судом!.. Я сама этим занималась тут, на первых порах, теперь вот – кошу… Ну и чё?.. Теперь – ты, надо кому-то и это поручить.

 Жизнемер (уязвлён) Да!.. Надо!.. Нашли – крайнего!.. Меня, который там (тычет вниз) здоровьем был обделён… и добротой близких…

«Курносая». Пить надо было меньше!.. - там (тоже тычет вниз). И дети не сдали б в психушку. А что у тебя такого тяжёлого–то?.. Режь себе и режь. Дощечечки. Ты ж не палачом здесь калымишь, не живых - кромсаешь. Режь, и номерочки обозначай. Дело-то плотницкое знал вроде. Там!..

Жизнемер (снова глухо, замыкаясь в себе). И плотницкое, и слесарное, пятый разряд инструментальщика давали… Я печи клал - у богатых, на дачах, - в последний-то год. У меня, подруга, пять специальностей рабочих.

«Курносая». Ну и молодец! Так и должно быть -  у Жизнемера, чтоб было с чего жизни для этих бестолковых мерить. А то, что комплексуешь ты, Жизнемерушка, так это блажь. Одному короче, другому – длиннее … бабе какой – мужчину-полковника,  а другой – бесплодие… или забулдыгу вечного, наподобие тебя. Какая разница?.. Они друг с другом-то уж сколько годов не разберутся, что лучше и в чём оно, счастье, а нам ещё  - голову этим забивать… Всё равно к нам все прибудут, миленькие.

Жизнемер. Неуёмная ты девка…

«Курносая». Кому – как не мне!

 Жизнемер. Только… только никогда б не подумал, что мне доверят отмеривать… Простой человек… с семью классами образования.. Жену – бил… Сыновей-уголовников вырастил… А тут – такая честь. Ведь говорят же – сколько Богом отмерено…

 «Курносая» (мгновенно переменилась в настроении). А вот здесь ты, старикашка, язычок-то и прищеми. Это имя – всуе… нельзя!.. (Шлёпает его ладонью по лбу). Склероз?.. Законоположение не читал? И много на себя не пристёгивай. У Него - хлопот много. А ты здесь – исполнитель. Ты что думаешь, Он своими руками эти баклуши должен бить? Так что – режь. И не отвлекайся. Чё нынче так мало нарезал?

Из-за стога прямо под стол ползёт человек в очках, с большими проплешинами, одетый по-чиновничьи строго (в костюме-«троечке», с  папкой в руке). Официальный стиль его одежды ничуть не мешает ему передвигаться по-пластунски.

Жизнемер (стряхнув в одно мгновение с себя задумчивость, взмахнул ножом, которым только что резал дощечки). Стоя-ать!!

Человек в очках и с портфелем, совсем не испугавшись, несколько меняет положение тела, но и не думает вставать.

Жизнемер. Ты слышал – стоять!! Кто разрешил тебе, падла, отлучаться из отсека?

Человек в очках (тихо). Я не падла.

«Курносая» (чуть громче, чем Человек в очках). Ножик на место. Но-жик на мес-то.

                                                 Тот с явной неохотой кладёт его на стол.

(Ещё тише, почти умиротворённо). Никогда не используй инструментарий не по назначению. Не бери на себя функции, на которые не имеешь прав.

                                                          Жизнемер опять начинает сопеть.

Человек в очках (им обоим). Простите... Я не хотел никого подслушивать. Но там... за этой горой сена… вход в очень тесный отсек. Как в СИЗО… Я… сам не знаю, как я оттуда вывалился.

«Курносая». Вас оттуда вышвырнули. Как выкидывают во время драки на полной скорости из поездов.

Человек в очках. Почему вы так решили?

«Курносая». Жизненный – и не только – опыт. И моя личная статистика. Вы там умничали. А умников в мужской компании не любят.

Человек в очках. Там, знаете ли, не вполне мужская… А насчёт умника вы совершенно правы. Мне…нельзя быть не-умником. (Приподнялся и отряхивает с себя сенную труху). Я - преподаватель философии, чтоб вы знали… И мой ум просто отказывается понимать, что происходит… Это не вписывается ни… ни в одну логическую систему (подёргал себя щёки и  уши). Нет… Я точно знаю, это – не сон и я не сошёл с ума. Это – не сумасшествие, это…

Жизнемер. Ну наконец-то ты допетрил, куда ты попал, дундук очкастый.

«Курносая» (Жизнемеру). Прикрой рот. (Человеку в очках) Извините, грубияны и жлобы и здесь встречаются.

Преподаватель философии. Я не боюсь никакой грубости. Со студентами в наше время приходится порой матом разговаривать, когда своё невежество они пытаются откупить взяткой. (Время от времени бросая испепеляющий взгляд на Жизнемера). Я боюсь одного… Боюсь подтверждения. («Курносой») Что здесь делает…  этот тип?.. И – по какому праву?

«Курносая». Вы, господин или товарищ, или сударь, кто вы там, не забывайте вообще-то, что находитесь в гостях.

Жизнемер (кричит) Да, в гостях!.. До него туго доходит!.. А вот как пройдёт главный суд, так опять кувырком покатится!.. И не сюда, а в пекло, к этим, с рогами и с копытами, на вечное поселение!..

Преподаватель философии. Какая чушь… Какое мракобесие… Нет, наверное, это всё-таки сон…

«Курносая» (ухмыляется). Летаргический.

Преподаватель философии. Детализированный. С наглядной мифологией разных стран и народов. Но даже во сне нельзя допускать, чтобы… какой-то маргинальный элемент, какая-то нечисть - вот так запросто распоряжался чужими жизнями. (Помолчал). Нет… Это – не сон.

«Курносая». Это взаправду.

Жизнемер. Курносая… Возьми косу, а?.. Ну.. чего ты стоишь? Ну продери ты его ещё раз. Или я сейчас это сделаю!..

«Курносая». Не лезь, ещё раз говорю. Это особый клиент. Неуравновешенный, да, - процентов двадцать таких. Собеседование пройдёт, - с Ним. И будет как шёлковый. Благодарный и благостный.

Преподаватель философии (немного затаенно). Извините, а… с кем это – с Ним?.. Вы это про кого?..

                                                                     Молчание

Ах вон куда пошло… А вы вообще догадываетесь, с кем вы связались?.. Вы знаете, кто я?.. Я – атеист. Да. И не боюсь в этом признаться. Где угодно… перед какими угодно глазами, образами, страхами, предубеждениями, рогами, копытами…

                                                                   Жизнемер ахнул.

И раньше - не боялся. И все ваши схемы со мной не сработают. Я защищал в своё время диссертацию по Людвигу Фейербаху и сейчас готов подписаться под каждым словом своего исследования. Поэтому…

«Курносая» (мягко перебивает) Любой, господин учёный, - кто сюда попадает, корчит из себя безбожника. Рубаху рвёт, знания показывает. А как побудет всего-то двое-трое суток, как испытает на себе… И становится другим.

Жизнемер. С этим… фейербахнутым разговор должен быть короткий.

Преподаватель философии. А я вам коротко и скажу. Я подсмотрел… И подслушал ваш разговор. Да!.. За вами. Я не хотел… но мне выкатилось это в глаза. И, наверное, ни один человек не должен этого видеть… А я - увидел (оборачивается и стучит кулаком по столу. От  ударов бренчит находящийся на стене столовый прибор). Я увидел - хуже порнографии!.. Я увидел… на примере вас двоих самую неприличную сцену, какая только может разыграться!..

 Жизнемер (ей суетливо). ...он точно - буйно помешанный.

 «Курносая». А я тебе о чём?..

 Жизнемер (переходя на панический шёпот). Он нас самих порешит; кто косить-то будет и срокА нарезать?.. Давай я вызову этих... как их… бригаду апостолов?..

«Курносая». Что за сленг?.. «Бригада»… Всё нормально, ему надо выговориться. Граждани-ин!.. Орите громче. Вы испытали шок. Ваши представления о добре и зле, а также о нас двоих разбились вдребезги. Одно дело – в книжках, абстракненько, в символах, а другое – вот так, в лоб столкнуться с кухней Жизнемера…

Преподаватель философии. С «кухней»?! Вот именно - кухней!.. И это – самое возмутительное!!

«Курносая». Ну вы же материалист, у вас любимый композитор… этот…Фейер-р--Бах!.. Вы лучше нас знаете - ничто не возникает из одних только благих пожеланий… У вас, в средней полосе в России, батюшку не покорми с недельку щами с мясом, - чёрта с два он обвенчает молодых или покойничка отпоёт!.. Что, разве не так?.. А мы - чем хуже? Мы – прямое продолжение тамошней (тычет вниз указательным пальцем) жизни!

Преподаватель философии (потупившись). Да… но ведь не настолько приземлённо…  грубо… примитивно это должно быть…

«Курносая» (задорно). Только так и только так! В полном соответствии с вашими философскими установками. (По слогам, для большей выразительности). Бытие опре-де-ля-ет со-…

Преподаватель философии (взрывается). Почему какому-то пьянице и оборванцу, - который и руки-то никогда не моет, - поручена… такая непостижимая по величию миссия, как… (не может подобрать слова).

Жизнемер. А я - не только руки. Я и ноги не мою.

                                     Курносая хихикает. Жизнемер довольно улыбается.

«Курносая». Послушай, профессор. Не парься, как студенты твои говорят. Ты ещё и не такое здесь увидишь. Времени  будет много… Так что привыкай. Тебе какой порядковый номер при входе выдали?..

Преподаватель философии. Я что… действительно умер?..

                                                            Пауза

 (Падает без чувств).   

 

 

 

                      картина  вторая

Отсек. Намного меньше простора и света, чем в 1 картине. Покатые по направлению вовне (как внутри кувшина) стены. Как и в избе со стогом сена, на стенах - окна-люки. Но в отличие от той обстановки, за ними – никакого звёздного неба; круглые окна зарешечены и задрапированы чёрным: то ли тканью, то ли бумагой.  Все присутствующие сидят на полу, до первой реплики понуро опустив головы.

Мужчина с золотыми часами (морщится от боли). Я не помню, кто и когда мне эти наручники присобачил… (Потирает красные следы на запястьях). Друзья!..  вы случайно не видели?..– кто.

Юноша (насмешливо). Нехило тебе привинтили. Это тебе не золото, чтоб только ласкало.

Мужчина с золотыми часами. Что за тыканье, молодой человек?.. Тебе хоть сколько лет, безусенький?..

Юноша (вяло; преднамеренно растягивает слова). Напрасно загоняешься с возрастом. Здесь все равны.

Хаким (с акцентом). Он не загоняется. Он уже загнанный.

Мужчина с золотыми часами. Ну, знаете, я такой базар прекращу!.. Если кто-то думает, что в этом вонючем КПЗ я кого-то или чего-то боюсь, - то может сразу повеситься.

Хаким. Тэк вэревок нэту…

Юноша (в том же духе). Тебе, кроме наручников, золотой унитаз к заду не привинтили?..

Мужчина с золотыми часами (обескуражено, его закипевшая было агрессия вмиг сошла на нет). Нет… Послушай, откуда ты всё знаешь?.. У меня на даче, в Истринском районе, в самом деле, золотой поставлен. Экстрасенс, что ли… (Старается в него вглядеться, но никак не узнаёт). Это не ты ли с Рублёвки крутился в конце прошлого месяца?.. Из фирмы «Релакс», да?

Юноша. Не знаю я никаких рублёвок. Я с Алтая. Мы с отцом на пасеке работали.

Мужчина с золотыми часами. … ну и?..

Юноша. Не погоняй – не запряг.

Мужчина с золотыми часами. За что ж тебя, крестьянского сына, в Москву-то пригнали и в камеру посадили?

Юноша. А ты уверен, что мы - в Москве?

Мужчина с золотыми часами. Я не уверен. Я точно знаю. (Опять морщится и трёт, но уже не руки, а виски). Это было позавчера… Я собирался утром на работу. Шёл…по двору, к своему «Хаммеру»…

Юноша. Угу. Они были в масках. И у них были эти штучки - с глушителем.

Мужчина с золотыми часами. Что за дичь ты несёшь!.. Кстати, счас позвоню своему адвокату – этот тормоз слишком долго меня вытаскивает отсюда. (Обыскал внутренние карманы пиджака, извлёк оттуда мобильник, нажал на номер). Ч-чёрт!.. Здесь плохая зона доступа!.. (Приложил  ладонь ко лбу). У меня прямо какой-то провал в памяти. Одно в башке торчит - меня должны были арестовать ещё в прошлом году. (Усмехнулся). Представляете?.. Районный прокурор год меня шантажировал: денег, намекал, не дашь, - дело по убийству на тебя повешу.. Вешальщик… До сих пор, чудик, вешает.

Хаким. Да уже повэсил... Убили-то – тэбя…

Мужчина раскрыл рот и не смог отпарировать темноволосому соседу по отсеку. Или, точнее, не успел - всеобщее внимание привлёк четвёртый находящийся здесь. До этого он спал или пребывал в бессознательном состоянии. Он завертелся и застонал неожиданно тонким голосом. И все услышали:

 - Благородные мужчины! Развяжите мне руки.

От подобной находки, которая сама о себе дала знать, Хаким и Юноша секунд на четыре остолбенели, затем одновременно ринулись к девушке - развязывать ей руки.

Девушка. Какие смешные… Вы по очереди хотя бы.

Хаким. Бэднашка…

                       Те двое остановились и встали около неё как вкопанные.

Девушка. Да, бедняжка… Ты, брюнетик, верно подметил. (Хоть и лежала, но никак не может отдышаться, словно за ней кто-то гнался). Вот все говорили мне – прибедняться нехорошо. А я по жизни прибедняюсь. И нравлюсь - очень многим из вас.

Мужчина с золотыми часами. Нет, это вообще ни в какие ворота!.. Я сегодня же передам жалобу – в камеру предварительного следствия бросают уже без разбора пола, мужчин и женщин, к одной параше на трёх квадратах территории!..  Ну, что с моим телефоном!! (Нервно теребит свой мобильник, но безрезультатно -  он мёртв). 

Бедняжка. Вас раздражает, что я женщина?

Мужчина с золотыми часами (с наигранной язвительностью). Нет, меня раздражает, что вы – бедняжка. Как было сказано…

Бедняжка. Ах… для вас это не сексуально, что поделаешь. (Маленькая пауза). Была бы я бизнес-леди… или принцесса – не из сказки, а из Лондона, например. Вы бы прямо сейчас… прямо здесь достали бы для меня букет… роскошных роз!.. Правда?.. Или - хризантем. Вам самому какие цветы нравятся?

Мужчина с золотыми часами. Шутишь, крошка. Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

Бедняжка. Не до шуток мне… Не нужен мне ваш букет. Меня изнасиловали.

                        Хаким хватается за голову и

                     начинает причитать на своём языке.

Юноша (робея). Давай развяжу… У тебя вон всё плечо синее.

Девушка (послушно протягивает ему затянутые жгутами руки). Я…вообще бледная такая… с рождения… Все вены просвечивают.

                                                 Юноша освобождает ей руки.

Бедняжка (напряжённо вглядывается в него, как в старого знакомого). Ты… в солярии перезагорал?.. Загар у тебя какой-то странный… (Тот начинает поглаживать ей натёртые кисти). И я тоже – ничего не помню. А я если бы и помнила, - то всё-всё-всё хотела бы забыть. Кроме одного… Этот полёт. Он был классный… Я сама не знаю, кто меня подхватил, - на каком самолёте или ракете… Я летела без крыльев. И слушала музыку этого француза-электронщика, этого гения Жана Мишеля Жарра… И боль проходила – вместе с тошнотой. Я теперь, мужчины мои любезные, фильмы ужасов - даже ради прикола – смотреть не могу. Как будто на меня это всё продолжает налипать… Бывает так липко, страшно, противно!.. (Прикрыла ладонью глаза). Меня еще прабабушка, - она деревенская была и разными смешными словами всех награждала, - меня, ещё восьмилетнюю, назвала – простодыра ты моя простодырушка... И я долго думала, что я – прореха на занавеске в её домишке над Окой… А получилось – по-другому. Я… простодура… поехала на этот Новый год к друзьям на дачу, на вечеринку. И какие мальчики были вежливые… примерные ученики, лицеисты… Маменькины сыночки… А когда эти одуванчики напились до озверения, меня связали, -  вот как сейчас только что… И вилкой, грязной от селёдки…(у неё дрогнул голос, но она сдержала себя) в меня тыкать начали… потому что… Потому что от количества выпитого у них ничего со мной не получалось.

                                                                Молчание

Началось кровотечение… Простите… что рассказываю… вам. Уж не помню кто вызвал скорую… А эти врачи…по снежным ухабам в этом дачном захолустье - в праздник не к тем приехали.

Мужчина с золотыми часами. Вас как зовут, девушка?

Бедняжка. А что? Вам же было сказано – Бедняжка. Вам этого мало?

Мужчина с золотыми часами. Я совершенно серьёзно. (Протягивает ей глянцевую визитку)

Бедняжка (читает на визитке). «Президент группы компаний…» Не люблю президентов. Никаких. Уж так сложилось.

Мужчина с золотыми часами. Глупая, да у меня такой прихват в правоохранительной системе, мне стоит только дать сигнал, - эти подонки тебе потом всю жизнь платить будут, по самой высшей мере!..  (Небрежно) Оставь свои координаты, - как отсюда выскочим, я сразу дам распоряжение.

Бедняжка. Мне кажется… я и вы… никогда не выйдем отсюда. И сидеть мы будем – за них.

Мужчина с золотыми часами. Чёрта с два тебе я буду здесь сидеть!.. Тем более – вместе с вами!! (Снова схватился зачем-то за телефон, нажал не на ту кнопку, загорелся его фонарик).

Юноша. Зря светишь. Впереди – пути нет. И назад тоже.

Мужчина с золотыми часами (навёл луч фонаря на лицо Юноши). Ты сейчас доумничаешься, отличник. Один лектор вчера уже вылетел отсюда. (Тут же слегка отпрянул от него). У тебя чего, гангрена на лице?.. Или тебя в синьке утопили? Что за цвет идиотский?

Хаким (тоже всмотрелся) Он – негр!

Юноша. Никто меня не топил. Я утонул сам.

Мужчина с золотыми часами. Не понял… Ты, парень, не шути так.

Бедняжка (вздыхая). А он не шутит. Как и я…

Мужчина с золотыми часами (мотнул два раза головой; самому себе). С перепоя, что ль… (Его осенило). Ааа!.. вчера же этот… как его… этот… американский день был, все наряжались, под чертей косили… Хэллоуин, во! (У него как отлегло). Ну вы меня прикалываете… Молодцы…

Юноша. Хэллоуин был два месяца назад, знаток. Как бы каждый день тебе тыквы гнилые не мерещились.

Мужчина с золотыми часами (проглотил слюну, сел прямо на пол). Это дурка… Полная дурка. Сенькин и его кореш, сучий судья, тварь продажная, психиатров натравил… Всё правильно – я давно подозревал, что этим всё закончится. А ведь слово давал, что мои торговые площади не тронут… (Начинает колотить рукой по полукруглым стенкам отсека). Освободите, эээй!! Вы!.. Я – депутат городского заксобрания, меня никто не имеет права без согласия депутатов арес…

Хаким. Часы, часы разбыть можэшь!..

Юноша. Золото ударов не боится.

Бедняжка. Да ладно часы, - он сам себе чего-нибудь разобьёт!.. (Мужчине) Что ж ты мучаешься, бедненький?.. Тебе разве плохо с нами?..

Мужчина с золотыми часами (сидит, ошарашенно смотрит прямо перед собой). Этих сумасшедших специально подсадили!.. Целенаправленная методика, ч-чёрт!..

Хакан. А почэму вы так часто говорит «чёрт», а не матерный слов, как часто у русских?..

Мужчина с золотыми часами. Любопытный какой... А потому что и в дурдоме счас запретили – матом!.. Словцо скажешь – язык твой к кровати полотенцем смирительным ка-ак хрясь!.. – и привязали. Якше?..

Хаким. «Чёрт» - шайтан, это есть не хорошо…

Мужчина с золотыми часами. Да вы сами все здесь – черти!.. Зелёные человечки!.. И я с вами тут - умом кокнусь!.. (Cнова мучает свой мобильник. Удостоверившись, что здесь налаживать связь бессмысленно, резко встаёт и движется ногами как бы наощупь, «фиксируя» равновесие. Начинает прохаживаться, заглядывая каждому в глаза. Остановился возле Юноши). Это ж кто подослал тебя, гадёныша молодого… И, главное, кому ты дал себя измазать этим гнусным цветом…

Бедняжка. А вы, миленький наш богатенький, кажется, дальтоник.

Юноша. Это – фиолет. (Провёл  указательным пальцем по своим щекам, затем  показал его всем: дескать, не пачкается). Никто ничем меня не мазал. Цвет классического спектра - совсем не синюшный. Приятный и полезный для зрения. И, кстати, невропатологи рекомендуют.

Мужчина с золотыми часами (запальчиво). А психиатры – не рекомендуют?.. Та-ак. И как же тебя, клоуна, угораздило вот так подфиолетиться?

Юноша (не сразу). Я скажу – как. Но ты всё равно не поверишь.

Мужчина с золотыми часами. Ну чего ты резину тянешь?! Если знаешь - говори! А если соврёшь, тебе всё можно. Ты же сумасшедший. По одному только месту своего нахождения!..

Юноша. Зря прикалываешь. И я, и все здесь - нормальные люди. Просто ты не сможешь в это поверить. Пока.

Мужчина с золотыми часами. Тьфу ты!!

Юноша. То, что произошло со мной, называется материализация.

Мужчина с золотыми часами. Чего-о-о?..

Юноша. Ну как тебе объяснить? Я… до того, как попал сюда… был такой разбитной чувак. Понимаешь, это - форма самозащиты. Я никогда не загонялся – везде. В местном универе, куда поступил, то есть в среде сверстников… С родителями дома  – тоже… Порядки (осторожно) там… наступили жёсткие, и прежде всего в главном – в отношениях между людьми. И если париться, как говорит молодёжь… то есть портить нервы из-за каждого пустяка… Короче, нашу пасеку воры разнесли в клочья, а я отцу говорю – папа, не переживай. Фиолетово, что без мёда в этом году останемся, с голодухи не помрём. Денег не нашёл к сессии на взятку преподу – фиолетово!.. Честнее буду!.. Сдам как получится, а будет придираться, - заложу оперативникам. С девушкой поссорился? Фиолетово!.. До свадьбы срастётся. Главное – резко не рвать. Верно, Бедняжка?

Бедняжка. Какой ты умный…

Юноша. Предусмотрительный – если точнее.

Мужчина с золотыми часами. Циничный. А ты…(маленькая пауза) циничней меня. Вот что значит следующее поколение. На пятки тебе наступающее. (Вздохнул). Так-то всё сходится. Логично вроде... Но вот почему ты…посинел весь?.. Вот здесь – ничего не пойму.

 Юноша. Ну во-первых, не весь. А потом -  я же сказал: произошла материализация. С уровня жаргонного словечка перешло в физическое состояние. Там - было сплошное «Фиолетово», «Фиолетово»…  вот и сказалось. Форма вытекла в содержание.

Мужчина с золотыми часами. …постой, а это где… там?

                                                                 Пауза

Там – это где?

                                                                  Пауза

Вы оглохли, что ли, психи?! Вопрос  все слышали?.. Про «там»!!

                                                            Гробовое молчание

М-да, ну ладно, будем продолжать наше мутное знакомство. (Приблизился к Хакиму). А тебя чем облили?.. Дустом, что ли?.. У тебя куда форма вытекла? Чё стоишь, воняешь?..

Бедняжка. Не обижайте, пожалуйста, брюнетика. Он плохо понимает по-русски.

Хаким (ей недружелюбно). Это вы мэна обижат, дэвушка. Я очен хорош понимат каждый, о чём тут говорит. Но я – араб. И мой имя Хаким – с арабский переводится  как «мудрый». И вы теперь говорит на мой язык.

Бедняжка. Как это…

Мужчина с золотыми часами. Ну я же говорил – это полный дурдом!.. Этот – араб! А я кто, по-вашему?! Эскимос, бритый наголо, с набедренной повязкой на носу?..

«Фиолетовый» юноша. Ты не прав, позолоченный. Богатый, а такой тупой. Вот тебе (указал на Хакима) - ещё одно подтверждение.

Мужчина с золотыми часами. А на каком же тогда языке, распузырь вашу через курень, мы здесь базарим?!

«Фиолетовый» юноша. На общечеловеческом.

 Хаким. Нэт…

 «Фиолетовый» юноша. Тебе непонятно, нувориш? Он говорит – на своём, и ты – на своём. И понимаете друг друга без перевода!

Мужчина с золотыми часами. А почему тогда акцент у него – на русском?

 «Фиолетовый» юноша. Ничего удивительного. Материализация сохранила остатки прошлой формы. Вот он наверняка слышит, что ты говоришь – тоже с иностранным акцентом.

Бедняжка. Неужели… Это правда, брюнетик?

Хаким. Нэт. Я слышу другой. Я слышу разрывы бомб и миномёт. Моя родина – Ливия, и последний раз я видел свет, простор, зелёный пальм в мой родной Бенгази, когда я и мои товарищи пошли на митинг без оружия.

Бедняжка. Какой кошмар…

Мужчина с золотыми часами. Делать вам было нечего, дома нужно было сидеть и лепёшки свои трескать!! «Мудрец» он – в переводе… Не ты ли грохнул потом этого вашего… пожизненного?.. (Язвительно) А случайно его нету здесь, а?.. Или он в соседнем отсеке завалялся, - ждёт не дождётся встречи с небесами?.. Мозги мне выносите, шизоиды крашеные!.. Один – фиолетовый, другой – шоколадный, Каддафи-мученик!.. Чё молчишь, студент с пасеки? Свой мёд с прошлого лета никак не переваришь?..

                                                                      Пауза

Хаким (негромко). Вот одно я не понимай. Мы разговариваем. И если в самый дел такое случилось… Но у меня – другая вера. Я признаю Аллах. Почему я с неверный вместе? Здесь тесно, душно… Мне нужно помолиться.

Бедняжка. А мы потеснимся. Правда, освободители мои?.. Мы отвернёмся, и мешать тебе не будем.

Хаким. Нэт, так мне нэльзя…

Мужчина с золотыми часами (горячо). Так вот и я - на ту же тему!.. Ты молодец, земляк, что  заострил вопрос! У каждого - своя история, а уж если про меня говорить, то у меня в багаже – я столько горбатился, что вам никому и не снилось. Я - чтоб вы знали! - кроме как в бизнес-классе последние двенадцать лет не летаю, и вдруг – с каким-то отребьем в сарае сижу, паутину из носа выковыриваю. Ну элементарный статус человека должен учитываться в конце концов, или нет!..

Грохот где-то совсем рядом. В помещении распахнулась дверца. Две крепкие фигуры в  одинаковой одежде с подобием крыльев за спиной волокут сюда Преподавателя философии.

Бедняжка (пятясь назад)  Мама… Кто это?..

Мужчина с золотыми часами. Вышибалы, кто ж ещё. (Вошедшим). Ну чё, клиент дебоширит, да?.. (Только сейчас заметил: у двоих что-то белеет за спинами). Ребят… А вы чего это… людей пугаете? Оой, а вам не совестно?.. Вы зачем, зачем надели сзади…

Хаким. Они тоже бизнес-классом перелетают.

Мужчина с золотыми часами. Нет, я без приколов, я серьёзно, я прошу вас… (Чуть не плача) Я в самом деле с ума сошёл?.. Или...

Преподаватель философии (хрипло). Успокойтесь. Я тоже так думал.

                Дверца захлопнулась. Две крепких фигуры исчезли.

                В отсеке полная темнота.

                 картина  третья

Декорации первой картины. Стол немного сдвинут с центра, ближе к умывальнику, так что между стогом сена и кухонным набором образовалось свободное пространство. Коса теперь переместилась с пола прямо на стол; она также, если не с ещё большей, прямо-таки демонстративной небрежностью брошена туда, где ей совсем не место. Тут же, на столе, -  нож и дощечки Жизнемера, беспорядочно сваленные в кучу.  На самой верхотуре стога восседают «Курносая» и Жизнемер.

Жизнемер (с серьёзной миной). А чего этот лысый-то грохнулся тогда… с виду - вроде здоровый мужик…

«Курносая». Ты не видел дальше этот цирк – когда он очухался, то вопить начал: «Вас не существует! Вас не существует! Вы, типа, виртуальные террористы, которые насильно верить в себя заставляют!..» Не-эт, - это ещё тот фрукт - твердолобый, просто так не сдастся, он же философ, не тебе ровня… (Щёлкнула его по носу). Это тебе, Жизнеруб, не дровишки твои щёлкать как семечки.

Жизнемер (трогая свой нос). Дровишки… Ничего себе дровишки.

«Курносая». Конечно. Ему – думать надо!..  В отличие от тебя… Он при жизни церковников и шарлатанов своим умищем на место ставил; они – без брехни - боялись его…

Жизнемер. Да ладно, - жена блудовала, вот и стал как пёс, ищет кого цапнуть. Чё у него там в учётной карточке при поступлении?.. Баба есть?.. Дети?..

«Курносая». Да вот он нужен мне… Моё дело – косить. А не в сдохших семьях копаться.

Жизнемер (громко). Ангелок! Который рыжий! Посмотри там в списке…

«Курносая» (зажимает ему рот). Чё орёшь, тупица; они отдыхают, ангелки твои!.. Новая партия этих пришла, до пяти утра с ними возились.

 Жизнемер (передразнил). «Отдыхают». Жалеешь лоботрясов, - крылья им привинтили, и на всё можно забить?.. Я бы - моя воля – давно бы их отправил!.. Обратно.

«Курносая». Это куда ж?.. На Землю?..

Жизнемер. Да хоть бы и туда. Или вон, под рукой, – в безвоздушное пространство, за борт пульнуть их!.. и пусть летают себе. Космонавтов распугивают.

«Курносая». Лапотник ты!! Напильник небритый!.. Обратного хода отсюда нет; иль ты тоже, как эти, - Фома неверующий?! Уж не сам ли надеешься вернуться - к своей Клавке, которая тебя вместе с бутылкой с девятого этажа пульнула?.. Вот пульнула – так пульну-ула!.. Хороший полёт был, да?.. Напрямую сюда, без остановки на заправку, долетел.

Жизнемер молчит, слегка жуёт губами, и, похоже, опять начинает от волнения посапывать.

Чё грызёшь ты сам себя, не понимаю… Философ-идиотист - ещё один выискался.

Жизнемер (застенчиво). Правильнее – идеалист.

«Курносая». У ты, умник какой!.. Опохмелиться негде?.. Да, родненький, тута - сухой закон, не перепрыгнешь. А тебе ль - печалиться-то? Ты ведь буквально где живёшь? У Него - за пазухой. Как эти доверчивые христиане (многозначительно) там… болтают. А здесь - так скажут и буддисты, и атеисты, и адвентисты, и чёрт знает какие дуристы, и этот арап чернявенький, который ещё немного пободается и поймёт, что он из одной тарелки с неверными будет за милую душу улепётывать.

 Жизнемер. Почти как в армии. В Советской.

«Курносая». … и этот, с золотым… унитазом.

 Жизнемер (потупив глаза). Всё ты знаешь.

 «Курносая». Конечно,  – я ж неуёмная!.. Он тоже, брат, дозреет, подожди. Хотя доходит как до жирафа!.. Мозги чёрной икрой заплыли.

 Жизнемер. Тянучка замучила. Неопределённость эта…

«Курносая». Тебе-то куда тебе торопиться?.. Ты своё – отжил.  Ты сейчас – Жизнемер, других меришь…

Жизнемер (обиженно). Похоже – на «Живодёр»… Не ты меня косила, и не тебе меня – судить. Твоя предшественница, вот такая же курносая, мне на ушко шепнула, пока я сознание не потерял: здесь - перевалочный пункт… Ни то ни сё… Орбитальная станция, язви её. Оттуда отлетели, а дотуда - не дошли… Ангелы здесь – и те на охранников похожи. Торчи тут и мучайся: то ли в ад тебя потом запесочат, то ли…

«Курносая». Да тебе работу подыскали – постоянную!.. Исполняй всё как следует, и никто тебя никуда тебя не запесочит, дурачок!.. (Размашисто обняла его и чмокнула в щетину). Работничек ты незаменимый!..

Жизнемер (глухо). Сама-то… за день много намерила?

«Курносая» (приготовилась снова, только с еще большим нахальством щёлкнуть его по носу, но тот вовремя увернулся). На-ко-си-ла!.. Ещё раз – для бестолковых!.. Терминологию не путай. (Сладко потягивается на сене, хрустя суставами). Да так… легонечко размялась. Эхх-ха, переусердствовал нынче Курносик!.. Чегой-то вдохновение нашло на меня в эту ночку!.. А может -  злоба… (маленькая пауза) на этих людишек, не способных договариваться правителями  своими – ну совершенно ни о чём. Прикинь, - религия в компьютерный век раздирает их человечью общагу похлеще, чем разборки кавказцев и русских в советской казарме, где ты служил... У них каждое племя не сегодня - завтра своей ядерной взрывалкой обзаведётся.

Жизнемер. Не верю…

«Курносая». Станиславский выискался, не верит он!.. Политинформацию давно не слушал, бывший стройбата рядовой?..

Жизнемер. И… и что же ты сделала?..

«Курносая». Да так, прошлась немного. Почистила поляну… Наобум. В разных странах. (Игриво) В Уганде эпидемии давно не было… В Индии – потопа…  В Европе…

Жизнемер.  …птичьего гриппа.

«Курносая». О, да ты не такой и тёмный, как я посмотрю. Что, радиоволны оттуда ловишь, просвещаешься?..

Жизнемер. Пробую… Тут расстояние  - триста тысяч километров, плохо ловит… (Тоже пытается её обнять). А ты… ничего, трудолюбивая... Может, вместе когда-то росли, в одном рабочем посёлке.

«Курносая» (задрав нос). Может, может! И росли, и воспитывались.

Жизнемер (хмыкнув). А эти наши ангелочки-качочки аж вспотели все… Замаялись, родненькие, - сколько надо этих новобранцев обыскать, обмерить… Кого там только нет: негры, англичане, китайцы, папуасы, мама родная…

«Курносая». Я постаралась.

Жизнемер. Ты постаралась, а эти-то, в отсеке, - ещё не отправленные!.. Думать надо!.. - куда дальше пихать-то?.. Они ж глотки друг другу там перегрызут…

«Курносая». Не твоего ума забота.

Жизнемер. Если только пацан этот мутный за негра или араба не сойдёт.

«Курносая». Не сойдёт. Он сам по себе. И там никому не мешает. Мальчик не растерялся в новой обстановке. Устами младенца глаголет истина – про это не передают твои радиоволны?.. Юноша не стал попусту тратить время. На то, чтоб хватать зубами фантом. Он принял правила. Спущенные сверху. И ему за это воздастся.

Жизнемер (загорелся). И я – ну в точности так и думал!.. Слушай, курносик, у меня в кладовке банка пылится… С краской, - чёрная такая, густая!.. Я ободки иллюминатора красил, - ну, по Его указанью. Там осталось - ну на рожу хватит – я измерял!.. Да чё на рожу - на всё тело хватит! Может… покрасишь меня всего?.. Что, я глупее этого пацана? Я знаешь как?..  разденусь быстренько за стогом, а тут... где трусы… прикрою ладошкой, ты не волнуйся.

«Курносая» прыснула и хохочет; с силой прижимает к себе своего собеседника, потом отпускает, рукой вытирает себе слёзы, выступившие от смеха. В тот момент, когда она в очередной раз заграбастала его в свои объятия и они вместе чуть ли не свалились с травяного пьедестала, входит Он. Зрители видят пожилого, но крепкого ещё, коренастого мужчину с седой бородой, в подпоясанной холщовой рубахе. На ногах его – лапти.

Он недовольно щурится на парочку. Наконец, возмутившись, что они его не замечают, занятые собой, стучит высокой деревянной палкой, с которой он явился.

 «Курносая» ахнула и замерла, зажав себе обеими ладонями рот. Жизнемер, не поддавшись панике, сосредоточенно слезает со стога и принимается старательно устанавливать кресло с высокой спинкой: проверяет его на прочность, щупая ножки сооружения. Затем рукавом рубахи стирает пыль с сиденья, берёт веник, стоящий у стенки. Начинает подметать.

Он (старческим, но еще очень бодрым голосом Жизнемеру). Ты себя сначала в порядок приведи. Весь в траве… Что за безобразие устроили?

«Курносая» (неспешно слезает). Трава забвения… Я - кошу. И я – последняя, кто помнит о скошенных. (Аккуратно отряхивается около стога, следя за тем, чтобы травинки не попали на стол и стулья). Там… Ваше Всемогущество, необычайно много стало одиноких и неприкаянных. Они и после смерти - индивидуалисты; травинка к травинке плохо пристаёт, стог рыхлый получается.

Он. Я без вас знаю, как там и как здесь. Зубы мне заговариваете, - они у меня выпали ещё до рождества Христова. (Жизнемеру) А ну-ка встань как положено, мельтешишь как метеорит перед глазами. Брось веник – не твоё это дело.

                        Тот, отставив веник, вытянулся перед ним по стойке смирно.

Любовники – на сеновале!.. Развели мне здесь идиллию. Я вас как наставлял? У вас постоянно, в любое время суток, должен быть строгий вид. Чтобы все поступающие смотрели на вас и внутренне бы сразу подтягивались. Чтобы собирались с силами – переходить в следующую стадию своего небытия. А тут как взглянут на ваше бесстыдство, так и шлёпнут по своим трупным лысинам – какого чёрта умирали?.. чтобы земной непорядок менять как хрен на редьку?..

«Курносая». Не спросят. Языки у них отсохли. Неверие, как и вера, - сильнее знания, сильнее рассудка.

Он. А тебя не спрашивают, вертихвостка!.. И встань от него поодаль, распустились совсем!.. (Грозит им обоим пальцем). Не соблюдайте одну из главнейших ваших заповедей!..  – друг с другом не сближаться, иначе быть беде. Вы – параллельны, вам понятно это или нет, и пересекаться вам – ни-ни!.. Общайтесь, разговаривайте, но никаких дружеских и тем паче любовных объятий. Это - там (стукнул палкой по полу) все понятия перемешались в одну силосную кучу, а здесь этого постмодернизма я не допущу. Вам же было сказано, у меня всё чётко: одна - косит, другой – сроки отмеривает, третьи – встречают и провожают. Что непонятного?.. Не будет такого, как сейчас у земных кривляк этих: он же и танцует, он же и гроб несёт. Мне такой креатив не нужен. В общем, так… (Нахмурился, дотронувшись до левой части своей груди.). Я уже давно думал -  на эту тему… Из разговоров с нашими гостями всё назревало и назревало… Я вас менять буду, ребятки.

Жизнемер (протяжно). И куда нас? Разжаловать - к ним?.. В простые смертные?..

Не слишком громкий, но уверенный и как раз попавший в напряжённую паузу   трёхтактный стук не то в дверь, не то в стол.

Да, дорогой, входи.

Входит один из здоровячков с крылатым приспособлением за спиной. Он несёт на подносе самовар, попыхивающий паром.

Жизнемер. Нет, ну, скажите, куда нас?.. Опять - в человеки?!

«Курносая». Ну, болва-ан…

Жизнемер. А в кого ещё?.. (Не на шутку испугавшись) В зверей?.. В лягушек?.. В тараканов?..

Он. Успокойся. И не выдумывай ерунду. Ты не в сказке.

Здоровячок поставил самовар на стол, с подноса переложил банку с вареньем, чашки  и тарелку с баранками.

Наслушался всякой чуши про реинкарнацию. (Настоятельно) Повышать надо было в молодые-то годы образовательный уровень, - чтобы теперь не квакать.  (Вошедшему) Иди. Отпирай отсек. Всех освобождай… и желающих пообщаться – приглашай сюда. (Тот, послушно кивнув, удалился). Не дрожи, Ваня. Никто тебя в овечку или в кролика – мясникам на расправу не переселит. И в алкаша, мужа несчастного, - тоже не вернёт. Я тебе найду применение. Непыльную работу. («Курносой») И тебе. С одним условием… (Замолчал. Словно проверяя на прочность своих подчинённых, мучительно ждущих от него разъяснения, не торопясь, поправляет лавку, ставя её ровней к столу. Также размеренно, подчёркнуто неспешно, расставляет, в нужном ему порядке - как фигуры на шахматной доске - только что принесённые чашки с ложками. Затем сам лично удостоверяется, крепко ли стоит кресло-«трон», обхватывает подлокотники, поднимает кресло, чуть отрывая его от пола. Явно удовлетворённый собственноручной проверкой, вздохнув, садится в кресло). Ну? Чего поникли? Куда вся ваша энергия подевалась? Или вы тоже – не верите своим глазам?

Появляется другой крылатый, только более низкорослый и пухлый. Вслед бредёт, озираясь по сторонам, Мужчина с золотыми часами. За его широкой спиной - Бедняжка.

Он. Проходите, пожалуйста, за стол, - присаживайтесь. («Курносой» и Жизнемеру). А вам - не за стол, а – за стог!..

«Курносая» и Жизнемер, дистанцировавшись друг от друга на расстоянии почти двух метров, припали спинами к стогу.

Мужчина с золотыми часами (ещё не видя Его). Чудеса, да и только. Театрализованное представление!.. Бедняжка, ты как думаешь, с нас бабло взыщут за эти смотрины?.. У меня ведь этот Карлсон в приём-покое бумажник отнял. (Шутливо замахнулся на сопровождающего). У, жирный!.. Пропеллеры вам всем поотворачиваю. А может, здесь пластиковые карты выдают?

Бедняжка. Он отдаст. Он добрый…

Мужчина с золотыми часами. У тебя все добрые. Изнасилуют, убьют, - ничего, пустяки, просто  с добротой в тот день напряжёнка была. (Передвигается между лавкой и столом, но не спешит садиться). А воздух здесь какой… Швейцария! О, оригинально. (Уставился на стог). Экологически чистая инсталляция. Это где ж вы столько травы понавозюкали?.. Творчески мыслящий у вас менеджмент чувствуется. Босоногое детство… сразу всплывает.  Тургенев… Бежин луг… (Заметил молчаливо подпирающих стог «Курносую» и Жизнемера).

                                                                   Пауза

Манекены какие-то… На них лица нет.  (Те стоят не колыхнувшись). Они вообще – живые?.. (К «Карлсону») Слушай, братан, это кто?.. (Тот будто не понял или не расслышал вопроса, не реагирует). Э, земляк, да ты никак немой…(Маленькая пауза). Нет, это даже не психушка. Мы с тобой, Бедняжка, залетели по полной…

Бедняжка. Мне страшно…

Мужчина с золотыми часами. Да нет, не бойся, я с тобой; просто я чувствую… Нас сейчас покормят товарищи инопланетяне… Чайком побалуют, и – вперёд…  (Сел на лавку. Погладил себя по макушке). «Приглашение на казнь»… роман поэта Чехова…

Он (со своего величественного кресла). Неучтивые какие у меня посетители, ой-ой-ой. Перед ними находится тот, кто старше вас во много-много раз… Ни приветствия, ни поклона.

Бедняжка (неуверенно). Здравствуйте, дедушка.

Он. День добрый, милая… Да будь смелее, детонька, - угощайся: вот чай, варенье с любой ягодой. (Их сопроводителю). Поухаживай за девушкой.

                     Толстячок разливает чай, подставляет

                     гостям тарелку с баранками.

Мужчина с золотыми часами (медленно приподнимаясь со скамьи). Мама миа... Это что же. Лев Толстой, что ли, живой?.. Натуральный прям, в лаптях… Или этот, как его… Сол... Сул… Солже-ельцын?.. (Не на шутку робея) Здрасте… Хорошо… Прикольно тут у вас. Стиль такой, а ля рюс… Всё натуральное, русским духом пахнет… Наверно, от туристов отбоя нет?..

                                                                       Пауза

И даже конвойные ваши… вот с такими харями толстыми… ну точь–в-точь как в России!.. Вот!.. (показывает на обширную у себя ссадину от наручников) Уеду… и лейкопластырем заклеивать не буду. На память оставлю.

«Курносая» (каким-то простуженным голосом). Ты никогда не уедешь отсюда, жулик. А наших людей не обижай. Это не хари. Это - ангелы во плоти.

Он (ей). Тебе слова не давали. (Мужчине) Уважаемый. Каждый, кто поступает сюда, кто бы ни был по крови и вере, у нас находит своё. Француз - бургундское вино и аккордеон, бедуин - верблюда и шатёр, китаец – рисовое поле.

Мужчина с золотыми часами (нарочито ёрнически, желая тем самым скрыть беспокойство). Ага!.. это у вас несколько павильонов?.. Ну богатая у вас отелька!.. (Поёживается; его как магнитом так и крутит в сторону стога). Сквозит… Аж мурашки с иголками. Вот эти две мумии, обоего пола, стоят за спиной… и меня  - оой, морозит от них!.. (Косится на «Курносую». Она же стоит, затылком надавив на травяную массу, так что выставлен вперёд её приподнятый подбородок с полураскрытым ртом. Зловеще белеют её зубки. Глаза при этом у неё прикрыты). И я теперь начинаю догонять, - кто, чего и почём… Я перебирал ещё там, в отсеке, все варианты. Я уже и не знал, что и думать… Меня прежде никто не кидал… Слыхали словцо такое? Потому что боялись. А теперь, впервые за много лет, со времён сопливого детства, боюсь - я. Я – пацан!…которого кинули… на первую в его жизни койку с женщиной! Это – она! (Тычет на «Курносую»). Почему-то конец жизни, как и начало, имеет привлекательный, очень даже женский облик...

                                                                     Пауза

Я смотрел фильмы.. Я читал… В меня, ещё в мальчишеские годы, это вошло, когда мы с друзьями летом, поздно ночью, забирались на крыши сарая во дворе… и под обалденным звёздным небом рассказывали друг другу страшные небылицы… Тема конкретная - однажды Она придёт. Но мы всё равно смеялись и называли эти выдумки сказкой, - годов впереди уйма, а сил жизненных - ещё больше. Но сейчас – не сказка... Это всё по-нашему. Точно! Я примерно предполагал, какая она будет… но если б мне сказали, что вот так близко увижу её… А ведь она - манкая, сука!.. Манит смазливостью своей, родинкой на верхней губе, этим наивненьким вздёрнутым носиком. И сладко улыбается!.. Только вы зря расслабились, коллеги!.. Вы забыли, что эта сладость – опасна!.. Вас еще не мутит от этого приторного привкуса, который нагло лезет и в рот, и в нос?.. От запаха смерти?!  (Маленькая пауза). И мне перед этой дешёвкой, что тут наставлена, перед всем этим золотом самоварным с бубликами - каяться не хочется. Я нормальный здоровый мужик. И если чего и делал не так, то был вынужден… На других – и кровь по-настоящему, и грехи потяжелее. (К Нему). Вот ты.  (Спохватившись). То есть вы… Да, я небедный человек, пусть и не в первой двадцатке, но я стабильно в списке Форбса, - это кое-что значит для тех, кто в курсе…Но мне - наплевать на деньги. Да! Я мог легко как раньше, быть кандидатом наук, у меня техническое образование, и на хлеб зарабатывать и кормить две семьи. (К Нему) У меня вопрос к вам… если по виду вы такой мудрый. Кто должен отвечать за это… За то, что нечестным стало быть и выгодно, и почётно?.. (Почти взвился). Упоительно выгодно!! Как мой сын говорит, «просто жжёт!»

Он (покашливая). Сядь, мил человек... Мы тебя пока не спрашиваем. Придёт время – спросим.

Мужчина с золотыми часами. Хочешь сказать – чего ты, лох, загоняешься, когда команды не было?! Да ну вас всех к дьяволу!! (Садится на лавку. Разваливается на ней). Я плевать хотел на всёЯ и в тюрьме был. Я и здесь не пропаду. (Сам себе наливает чай). Меня никакие ваши бороды и холщовые рубахи не повяжут. Фарисеи!.. В книжке под названием «Библия» главное – не картинка! Правда, Бедняжка?.. (Жуёт баранку). Ничего, вкусная. Мука высшего сорта вроде.

Он. Верно рассуждаешь. Здраво.

Мужчина с золотыми часами. Кто бы сомневался. (Хлебнул из чашки). Варенье у тебя клёвое, старик. Клубничное?..

«Курносая» (кричит). Земляничное!.. Ты что, олигарх, охренел совсем?.. Ты школьный аттестат – тоже купил и не знаешь, что клубника – это окультуренный вид, а здесь – некому окультуривать?! Здесь – рубят!! (Подбежала  к висячему набору. Исступлённо срывает с него  молоток и стамеску, кидает их на пол. Бедняжка  зажмуривается). И - косят!.. (С пола подняла косу, взмахнула ею перед всеми).

Мужчина с золотыми часами (подчёркнуто деловито и невозмутимо потягивая чаёк). Гм-гм. Девушка с косой. Где-то уже было такое…

«Курносая» опускает своё орудие, ставит её обратно к стенке и, избегая взглядом встречи с Ним, виновато отходит к стогу.

А вот теперь – совсем не манкая. Са-авсем. Старуха. Страшная. Противная. Злая.

Жизнемер (невыдержанно). Так, ясен перец, с какого бодуна ей теперь манить тебя?.. Она уж заманила. Ты – в сетях, дело сделано.

Мужчина с золотыми часами. В сетях… Да, это поглобальней - я чую - Интернета... (Жизнемеру) И самое тупое и несправедливое - эти сети неизбежно одинаковы и для меня, списочника Форбса, и для какого-то оборванца – как ты.

Жизнемер. Демократия. Хоть здесь.

Звякнул металлический засов. Появляются силуэты ещё двоих крылатых. Они ведут под руки Преподавателя философии. За ними без всякого сопровождения шагает Хаким.

Жизнемер. Ох, ещё один буйный…

Преподаватель философии (с ходу).  … и хватит врать, что вы бесплотные!.. (Яростно выдёргивает руки из объятий своих конвоиров). У меня от ваших ангельских прикосновений – гематомы по всему телу, как после разгона митинга!.. (К Нему) Вот очень хорошо, что вас опять встретил. У меня к вам несколько очень неудобных вопросов!..

Он. Здесь, вообще-то, я вопросы задаю, уважаемые...

Жизнемер (снова возмущённо, Преподавателю). Мужик!.. А до тебя тоже еще не допёрло, что наши ангелы – во плоти?! Кулачки у них особенно плотные.

Он. Цыц!

«Курносая». … еще не припёрло их по-настоящему, - поэтому и не верит.

Он (повысив голос, в сторону стога). Сегодня же разжалую!.. Обоих!..

Преподаватель философии (вдруг спокойно, почти умиротворённо). И напрасно… уважаемый гражданин с бородой. Эти два ваших глумливых паяца, обоего пола, ни в чём не виноваты. Они правду говорят. Тем более…  вы уже слышали, – на веру я ничего не принимаю. И меня никому не сломать. Я тысячу раз проверю, набью себе шишки об таких самозваных святош, как ваши бобики, и только потом приму решение – поверить или нет.

Он. Вы – атеист?

Преподаватель философии (не сразу). На Земле это слово стало почти ругательным… Быть атеистом – неважно в какой стране – стало небезопасно… Но я не трус. Я, во-первых, - мужчина, отец двоих взрослых людей, и у меня внучка и внук… А во-вторых, я – учитель. Я тридцать четвёртый год преподаю философию молодёжи… И не устану повторять, что главным должно быть всё-таки не «верую», «верю», «доверяю» и «доверяюсь», а - «сомневаюсь»,  «имею своё суждение».

Мужчина с золотыми часами. Здорово!.. Я бы взял вас в отдел креативного планирования! Вы - немолодой человек, но я давно не видел таких пронзительных глаз, такой напористости. Вас как  зовут?

Жизнемер (кричит). Э, лысый! Вот ты после третьего инфаркта куда попал, - ты в это поверил или нет?!

                                                                   Пауза

Бедняжка. Тебе какое дело…

Преподаватель философии. Я поверю!.. Знаете, - честное слово!.. Но если я действительно попал…то верить уже вряд ли понадобится. Всё уже объяснили болевые ощущения - в левой половине груди.

Мужчина с золотыми часами. Да ладно вам издеваться над человеком! Попал – не попал, какая разница?.. Счас разговариваем – значит живём!.. (Ему) Святой отец, пусть философ присядет с нами, и тоже по-людски за компанию горлышко промочит. Ну что у вас как на Нюрнберском процессе, в натуре!..  ну мы ж на гитлеров-то не похожи совсем, правда ведь?.. У вас, кстати, чего-нибудь покрепче нету?.. Я потом оплачу.

Он. Да, мы гостям рады; пусть, пусть присаживается. Только пускай задаст свои неудобные вопросы, которыми грозился.

Преподаватель философии. «Грозился»? Вот она, ваша мстительность – свыше!..

«Курносая». «Свыше»! Да ты ж неверующий, профессор ты кислых щей!..

Жизнемер. Он сам себе – и верх, и низ… И зад, и перёд, нехристь…

Он (стучит палкой). Покараю сегодня же – как черепах.

Преподаватель философии (Курносой»). А я ничего не сказал. Я не произнёс -  святого для вас имени всуе. Я просто поставил под сомнение… а вдруг и там, где должно быть идеально, бестелесно, чисто, - царят мстительность, мелочность, гадливость… (Обращается ко всем находящимся на сцене, вполоборота повернувшись к зрительному залу спиной.) Я на это сомнение своё - имею право или нет? (Никто не осмеливается ответить). И разве это правильно, что кто-то кого-то обещает превратить в черепаху - только за то, что шагает не в ногу?.. а уж того, кто просто, без героизма, скромно жил по свободе совести, имел мировоззрение, а не талдычил ежедневно догмы – что перед иконами, что перед знамёнами… готовы отправить в ад… А – за что?.. За что? За то, что я не похож на вас? За то, что моя башка лысая, как коленка, а не такая заросшая и в колтунах, как вон у этого ничтожества, которое волей случая стало распорядителем судеб?..

                                                          Все насторожились.

Но меня никакой не ад страшит, - поверьте теперь вы - мне!.. И во всю эту околесицу многовековую, с чертями и сковородами, я не верю, - знаете ещё почему? Да потому что я ни в чём не виноват. И не перед Ним (указал на Него), а – перед собственной совестью!

Бедняжка (шёпотом) Это одно и то же, дяденька.

Он (слегка недовольно). Хорошо, задавайте свои вопросы.

Преподаватель философии. Я уже один задал… Есть у меня ещё… предельно конкретные. Авиакатастрофы уносят лучших людей…

Жизнемер (хватается за голову). Бож-же ты мой, и здесь всё перевернулось! Мозгоплёт какой-то не ответ держит, а сам, гад, - допрос ведёт!.. И - кого допрашивает!.. (К Нему истошно) Вмешаться надо!!!

                                                                   Пауза

Преподаватель философии (негромко). Дети гибнут… Совсем ещё молодые, юные, непорочные души. Я знал - одну такую…Дочь известного писателя, праведника… Она и сама была монашка… Играла на органе, уносила души своих слушателей в неохватные дали... (Запнулся. Жизнемер при этих словах мученически артикулирует свою немую мольбу, обращённую к Нему. Но Он не слышит)

Мужчина с золотыми часами (Преподавателю). Слушай… ты говоришь - неверующий. Да ты рассказываешь-то как… Мурашки по коже идут, друг.

Преподаватель философии.  …в аэропорту одного провинциального городка самолёт неудачно приземлился… И уже дома, на земле, после восьми часов лёта, начал гореть... Бригада пожарных вместе с другими спасателями не смогла пригнать технику, а ведь находились на взлётном поле… и всё мешкались, не могли найти автоген… И эта девушка вместе с другими пассажирами  - там, в земном аду, а не в вашем, вымышленном!.. - за считанные секунды превратилась в неузнаваемую головёшку. И отсюда – моё… моё скромное предположение. Если даже (чуть обернулся в Его сторону) поверить в вашу правоту… в ваше существование, то всё сходится: этой девушке отмерила такой жестокий, короткий срок вот эта рвань, что у вас служит по штату… и делала это точно в пьяном угаре, нарезая дощечки!..  –

На Жизнемере  лица нет. От досады, от осознания собственной никчёмности и ничтожности. Он, сморщившись, чуть не плача, начинает зарываться в стоге сена.

… а уж какую кончину ей пришлось принять – никакой садист-извращенец не в состоянии придумать…

«Курносая», опустив глаза, с явной неохотой следует примеру своего напарника - лезет в травяную гору.

Бедняжка (озираясь на шорохи в стоге). Дедушка… Вы уж не превращайте их в черепах… Черепахи - самые беззащитные существа на свете. Они ползают, головкой дёргают. А уж если перевернутся на панцырь, то больше не поползут.

Мужчина с золотыми часами (тоже обернувшись). Что, правда глаза заколола?.. (Ему) Отец… Вы уж простите меня, парня грешного… Но я, как бывший старшина роты, считаю так. Непорядок бытовой наш… Разгильдяйство наше… ручонки свои шаловливые сюда тянут. Слабоваты - вы… Потвёрже бы надо – вот с этими, которые рыла свои в сено закопали.  Пререкаются, язык распускают… Сами, вши никчёмные, претендуют – на главную миссию. Ну куда это годится?.. Оттого, прости Господи, и бардак везде. Что там… Что здесь. Ну разве это дело – какая-то мразь сидит и настругивает себе  – ладно дрова, судьбы людские!.. Тут надо либо самому, ваша святость, вожжи в руки брать; либо… (Задумался).    

Преподаватель философии (немного неуверенно). Я ещё хочу спросить – нужны ещё примеры?.. Нужны?.. когда детей стало гибнуть стократ больше, чем было каких-то полвека назад? Когда молодые, талантливые, в самом расцвете сил, от ранних болезней или катастроф косяками уходят?.. Или - будет оправдание, что так было всегда?!

Мужчина с золотыми часами. Преподаватель дело говорит! По-мужски, начистоту. А иначе - хоть мне, хоть этой девчоночке невинной (взял Бедняжку за плечо), хоть нашему коллеге из знойной Турции, иль откуда он там…- как верить?.. Смысл?..

Хаким. Дарагой, у нас разный вера, не путай.

Мужчина с золотыми часами. Верим-то по-разному. Только в итоге… всё равно в одном месте встречаемся, брат.

                                                                       Пауза

Не верится?..

                                                                   Хаким молчит.

Он (проходит от стола к стогу. Пристально смотрит, не шевелится ли кто в нём. Не заметив признаков жизни в травяной горе, направляется к люку. Достаёт из кармана холщовой рубахи такой же, холщовый, платочек. Протирает им стекло). Посмотрите… Млечный путь разгорается. С земной поверхности вы такого не увидите.

     Все подходят к люку, - буквально обступают его, вплотную прижимаясь друг к другу.

Мужчина с золотыми часами. Ёлки-палки, да это же 5… или 7 D!

Преподаватель философии. Да бросьте вы… красота без всяких игровых приставок. (Маленькая пауза). Да-а, как же я соскучился по астрономии… Если бы вы знали-и... А то всё воевал с астрологами, с колдунами.

Мужчина с золотыми часами. Довоевался!..

Бедняжка. А я эти звёздочки на рисунках моего младшего брата видела. У меня минус шесть близорукости, уже высокая степень считается… А сейчас я всё вижу. И чёрный фон такой бархатный. И совсем не страшный…

Хаким (без акцента). Прозрела, слепенькая…

Он. Смотрите. Любуйтесь. Завтрашний световой день сулит перемены. Набирайтесь тепла… И доброй энергии. А я немного приберусь здесь.

Он берёт обычный веник из-за угла стойки. Начинает сметать траву - прочь от стола к стогу.

Хаким (следуя за ним). Давайте, пожалуйста, помогу.

Он, помотав головой в знак несогласия, мягким жестом указывает Хакиму, чтобы тот присоединялся к стоящим у люка.

              картина  четвёртая

Те же декорации. Только исчез стог, - на его месте благоухает цветник полукруглой формы. Между кустами незрелых роз - широкие проходы. По сочным ломтям влажного чернозёма хорошо видно, что кто-то совсем недавно пропалывал грядки.

Стол со скамьей несколько сдвинут с середины сцены в её глубь, туда же перенесено с площадки перед кухонной стойкой и кресло-«трон». Словно его понесли, но оставили на полпути.

Он (подходит к Мужчине, который с усердием, надев фартук, копается между грядками с мотыгой). Отдохните… Я ведь не заставляю.

Мужчина с золотыми часами (поднимая голову и вытирая рукой пот со лба). Я, честное слово, соскучился по грядкам. А то привык на даче, на лужайке, с пивом валяться. Да шашлыки жарить и жрать.

Входят общей гурьбой (никто никого не сопровождает и не ведёт в нужном направлении) Бедняжка, Хаким, Юноша, Преподаватель философии, «крылатые».

Он. Садитесь… там, в проходах цветника, табуретки, - они незаметные, под цвет и рост кустов… смотрите, не промахнитесь.

Бедняжка. Здорово!.. И как же вы за одну ночь такое убранство сотворили?..

Преподаватель философии (мрачновато). Нужда заставила.

Хаким. Очень хорошо! У нас в Триполи такой шикарный клумб и такой ароматный роз почти на каждом углу.

Юноша. А куда делись эти муж с женой, который у вас по найму работали?

Мужчина с золотыми часами (продолжая окучивать кусты). А тебе не «фиолетово»? Тебе ж на всё начхать и пеплом сверху посыпать!.. Не так ли, юнец?

Бедняжка. Смотрите – а он немного посветлел!.. И даже подрумянился. (Мужчине) И вы - зря. Он на самом деле очень и очень неравнодушный. Ко многому… И очень старательный и терпеливый... Он же пчеловод.

Мужчина. И в первую очередь – к тебе, да, сладкая пчёлка?.. (Встал во весь рост и внимательно всмотрелся в Юношу). О, да здесь опять – материализация, только в другую сторону!.. Это что же, - надо улетучиться Бог знает куда, чтобы стать похожим на нормального человека?..

Хаким (улыбаясь). Нэт, когда савсем смуглый был, - красивее. Симпатичнее.

Бедняжка. А сейчас – ещё симпатичнее. (Поцеловала Юношу в щёку).

Мужчина с золотыми часами. Смотри, Бедняжка, заревнует Хаким – южная кровь горячая!..

Он. Спасибо вам  – на добром слове. За настрой ваш – спасибо… Я его чувствую… Да, я принял такое решение. Отказаться от того, что было много-много лет… (Потупившись) И вы… если хотите знать… совсем не первые, кто ничего и никого не боясь… вот на этом же месте прямо говорит об этом. (Властно) Вместо стога здесь будут благоухать цветы – для моих несчастных гостей. Наверное, нельзя отмеривать сроки и косить, когда дело касается человеческих жизней. Нужен какой-то другой порядок… Какой – пока не знаю. Но – другой. Буду думать. А так… выходит… (Преподавателю) Вы правы. (Мужчине) И - вы. Слишком много её… Этой распутной, курносой девки с косой. Она обнаглела, как обычная путана. И люди сами виноваты, стали со смертью запанибрата, когда её плоды – убийства, катастрофы, несчастные случаи – превратили в зрелище, в доходный промысел. Надо этой подруге срочно придавать торжественный и недоступный вид. А уж доверять кому не попадя отмеривать единственный для человека земной срок… вы тысячу раз правы… нельзя.

Бедняжка. Скажите… мужчины стесняются об этом спросить… ведь мы всё равно боимся… Что с нами дальше будет?..

Он молчит, не поднимая глаз. Пауза перетекает в молчание. Мужчина перестал  пропалывать, выпрямился и, с волнением восстанавливая дыхание, кладёт мотыгу на землю, отряхает руки.

Он. Я не могу, дорогие мои, делать для вас исключение. За это слишком короткое время, за какие-то дни… я по-человечески – по другому и сказать не могу… я к вам привязался. И мне вдвойне больно, что среди вас есть совсем молодые… Которым бы еще жить да жить…  познавать любовь и страсть, а не лететь в ледяную мглу… под холодную электронную музыку.

Зазвучали гармоничные ритмы электронной симфонии. Все, кроме Него и Бедняжки, невольно повели плечами в лёгком содрогании, - как будто подул справа налево холодный ветер.

Бедняжка. Это – полёт, ребята-а… Неужели сейчас снова будет полёт?..

Преподаватель философии (нерешительно) А ведь это смело, чёрт возьми… лишь бы лететь, неважно куда…

Он. Да, и это, дорогие мои, - тоже материализация. Вечная мечта о свободе!.. Но она – вот загвоздка – разбивается иногда. Не слушали Юношу его великовозрастные родные и знакомые, - пока не попал он в шторм на своей родной реке Катунь… и пока его лодка не перевернулась. А ведь знал паренёк как никто другой в своей деревне, что не берём мы в расчёт силу сказанных слов. А надо бы… Ведь и бог – это тоже материализация. (Всем находящимся на сцене) Да не в меня вы свои зрачки вонзайте, - я вам не цирк, не новые ворота!.. А в себя, в себя, в себя - всматривайтесь!..

                                                                        Пауза

По правде сказать… тот, кто сейчас стоит перед вашими глазами, - совсем не тот, за кого многие из вас приняли… Наукой не доказано!.. как подтвердит наш преподаватель, не так ли?.. (Тот, хмурый, не откликается). Завтра поступят новые. Вам на смену… И им хозяин этой избы и этой грядки… покажется не стариком, а - красивым добрым молодцем, в которого вот такой же милой девушке, как наша, - влюбиться в самый раз. Каждый представляет себе высокое и строгое совсем не так, как видят его глаза…  Зрение обманчиво. Как и слова.

Хаким трёт себе глаза, потом раскрывает широко веки, во что-то силится всмотреться. Бедняжка прикрыла ладонью себе рот.

…Когда-то давным-давно слова роились, роились из разных верований, легенд, сказаний… и получилось… Если бы Бога не было, то люди его выдумали. И он сам – это кто? Те же люди, только без недостатков. Самые разные. Даже если они – ваши единомышленники, уважаемый философ. Ведь в минуту горя или радости  - вы же всё равно одно имя поминаете. И неважно, чьи это белые одежды – Христа, Всевышнего, Высшего разума... Я правду говорю, господин атеист?

Преподаватель философии. Не называйте меня так…

Он (стремясь опередить всех остальных, устремивших на Преподавателя недоумённо-опасливые взоры). Не спрашивайте, не спрашивайте его, - это вопрос личный, личный, даже интимный!.. Хорошо. Так называть не буду.  (Направляется к своему высокому креслу. Но так и не доходит до него, остановившись в раздумье).

Жан-Мишель Жарр продолжает звучать. Какая-то сила - внешняя или внутренняя - на несколько мгновений поддернула всё помещение, как от сильного толчка при землетрясении. Ветер всё ощутимей. Юноша приближается к Бедняжке, снимает с себя куртку, накрывает ею Бедняжку. Та, вся дрожа, улыбается, глядя ему в глаза. Мужчина устало снимает с руки золотые часы, кладёт их прямо на пол, - на передний край сцены. Возвращается, поправив на себе фартук, потрясая затёкшими руками, к своей мотыге и кустам. Хаким тоже снял с себя пиджак и тоже накрывает им озябшие плечи Бедняжки; затем молча и спокойно отходит за цветник. «Крылатые», как бы удостоверившись, что всё идёт нормально, один за другим покидают сцену. Преподаватель философии стоит посредине, по-прежнему не веря своим глазам.

      занавес    

Комментарии закрыты.